— Загадочно и реально неприятно, — мне хотелось, что Миндель рассказал об этом всё, что только знает, и я всячески пытался вывести его на нужную тему. — Не хотелось бы мне у того преподавателя заниматься, который Милану засудил.
— А, мерзкий тип был. Любимчик ректора, только поэтому ему приватно морду не набили, чтобы неприятностей потом не огрести сверх меры. Но ты не переживай, он на следующий же год в Москву смотался, так что тебе с ним столкнуться не грозит.
— Это хорошо, — я звучно выдохнул, сделав вид, будто знать не знаю о переезде этого деятеля, о котором мне еще в прошлый раз в подробностях поведала Сонцова. — Кстати, ты же сказал, что после той ночи всячески прятался от Миланы. Как же ты тогда на турнире отборочном оказался?
— На трибуны вместе с толпой заходил, а потом на задних рядах сидел так, чтобы она меня за чужими спинами не увидела. Но пойми, пропустить такое зрелище я не мог. Агнесса Игнатьевна тогда так за нее радовалась, так восторгалась, что Милана наконец-то в полную силу вошла. Вот я и хотел посмотреть, как это со стороны выглядит. И могу сказать — был впечатлен до глубины души. Народ от нее как кегли отлетал.
— Ты еще и по этой причине не стал обратно с ней мосты наводить? Чтобы она тебе не накостыляла при встрече?
— Позорь меня дальше, позорь, не останавливайся, — забурчал Миндель, и я понял, что угадал совершенно верно.
— Ладно, дружище, — положил я ему на плечо. — Прости, и в мыслях не было тебя задеть. Впредь буду внимательнее следить за языком.
— А вот не надо! — вдруг взвился Эраст. — Может, ты мне своей прямолинейностью и нравишься! По крайней мере я точно знаю, что камня за пазухой не держишь. И не улыбаешься в лицо, а сам за спиной фиги крутишь. Не надо этого вот лицемерия: мол, тут заявлю, как есть, а там лучше промолчу.
— Как скажешь, — слегка удивился я столь горячей эскападе, но мы уже дошли до преподавательского корпуса, посему пожали друг другу руки, да и разошлись.
Вернувшись в общежитие, я минуты три думал, чем заняться перед сном, но с подавляющим перевесом в итоге победила идея проанализировать записанные Филином дорожки, сравнить обработку одной и той же информации детьми Марьяны. Я вооружился блокнотом и ручкой и попросил конструкта показать мне первые пятнадцать секунд. Требовалось создать хроно-привязки и изобразить нечто вроде общей дорожки, на которой будет отображено все, что происходило в этот момент. Видели, может, как профи видеомонтажом занимаются? Или как музыканты из кучи отдельных инструментальных треков на компьютере общую композицию собирают? Вот чем-то подобным я и собирался заняться. На свой лад, разумеется.
Провозился до поздней ночи, но так эти несчастные пятнадцать секунд полностью и не обработал. И это я еще исключительно подготовительной работой занимался. Прав был Филин, что окоротил меня и не дал записать еще дорожек про запас. И насчет трех дней он мне польстил откровенно. Тут трое суток сидеть, не разгибаясь, без еды и сна, чтобы только качественную схему собрать. Ну и анализ отдельно. А вот сколько он времени займет, это вообще никому не известно. Мне — в первую очередь.
Утро началось с привычной зарядки, душа и короткого бутербродного перекуса. На сей раз я предпочел появиться в Академии чуть пораньше и изучить доску объявлений на первом этаже. Хотел сделать это еще на прошлой неделе, но так руки и не дошли.
В основном там висели приглашения на всякие внеучебные активности вроде танцев, медитативных практик и всевозможных спортивных секций для тех, кому учебная нагрузка покажется недостаточной. Отдельной строкой шли завуалированные рекламные сообщения. С первого взгляда — вроде бы услуги частных педагогов предлагают. А вчитываешься внимательнее — ан нет: это костыли для лентяев. Курсовые и дипломные работы на любой вкус, цвет и бюджет. Видимо, пользуются спросом, иначе бы предложения не было. Ну и третья, самая крохотная колонка — личные объявления студентов. Выделенное под них место пока пустовало, висела лишь одна записка: «Я увидел тебя первого сентября и пропал. Бледно-голубая блузка, рюкзачок в клетку. Найдись, пожалуйста! Очень жду!»
Ждать отклика безымянной девушки в блузке с рюкзаком товарищ планировал, видимо, до морковкина заговенья, поскольку своих контактов не оставил. Догадайся, мол, сама, кто настолько тобой впечатлился. Ладно, это я по старой привычке брюзжу, не обращайте внимания. Вдруг не всё так, как кажется. Эта записка вполне может быть неким зашифрованным посланием или сигналом к действию, благо что выглядит вполне естественно и никого не удивляет.