Среда четырнадцатого декабря началось с воя ветра за окном. Зима в этом году выдалась, хвала небесам, не ранняя, но в свои права вошла бурно и со спецэффектами. Аллеи и территорию возле Академии чистили чуть ли не круглосуточно, но это никого особо не спасало. Снег валил беспрерывно, ветер разносил его на только что расчищенные дорожки, так что было весело всем.
Даже Евстигней, посмотрев на это безобразие, добыл из подсобного помещения соответствующий инвентарь, да и пошел обкалывать лед на крыльце общежития и возле него, чтобы, цитирую его дословно, «никто из вверенной ему под надзор команды не получил травм».
Медленно, но неуклонно приближалась сессия. Милана припоминала, что было дело, первый зачет ставили аж на утро третьего января, немилосердные люди, но нам повезло: на этот раз наше избиение должно было начаться лишь пятого числа, а до этого момента можно было отдыхать, или же по желанию зазубривать конспекты, чтоб отлетало от зубов.
Я смотрел в ту сторону без особого страха. Промежуточные контрольные и самостоятельные я сдал на высший балл. Единственная засада по-прежнему была с историей развития магии, вернее, с ее преподом, вредным Максимом Харитоновым, который явно вознамерился показать мне небо в звездах и рачью зимовку. По крайней мере не было еще ни единого занятия, чтобы он не напоминал моим однокурсникам о жестокой каре, которая постигнет их, если они дадут мне переписать свои конспекты. Вот заняться человеку нечем, право слово.
Я же в ответ на столь явное недружелюбие продолжал строчить заявления в администрацию. Дескать, узнал от своих однокурсников прискорбный факт: такой-то преподаватель такого-то числа позволил себе следующие высказывания в мой адрес. Прошу обратить на это внимание, так как я вынужденно посещаю вместо его лекций проходящие в то же самое время практические занятия для второго курса, куда вы сами меня и отправили. Подпись. Ни на что особо не надеялся, но обвинить меня в бездействии у недоброжелателей не выйдет.
Со сменой ректора пришлось повозиться. Пока еще старый пердун на своем месте, но это уже ненадолго. Я нашел способ, как сместить его без вреда для всех нормальных преподавателей. Но для этого требовалось надавить на рычаги, доступа к которым у меня не было. Пока не было, но я всерьез рассчитывал, что уже весной увижу на этом посту другого человека.
И да, относительно моего самого проблемного предмета, магии воздуха, я окончательно выдохнул и расслабился. То ли Ярослав оказался настолько замечательным наставником, то ли и впрямь сработал эффект нулевого мага, о котором он мне столько интересного рассказал на нашем первом занятии, но освоение стихии шло у меня полным ходом. На наших совместных занятиях с второкурсниками я уже шел в числе передовиков, оставив непочетную роль замыкающего вечно косячащему Добросвету. Отдельного внимания к себе не требовал, схватывал всё довольно быстро, так что даже Вилюкина, глядя на мои успехи, успокоилась.
Если что и пугало, или как минимум настораживало, так это подозрительное затишье. Говорят, перед бурей всегда так. Но я понятия не имел, откуда прилетит следующая напасть. После того памятного случая с Антониной новых нападений на меня и моих близких не последовало, хотя расследование деда и Карпа Матвеевича шло полным ходом. Вскрывались всё новые и новые нити, ведущие к верхушке заговорщиков, узнавались новые имена. Сбить особый отдел со следа было категорически невозможно даже тем, кто занимал не последние должности в министерствах и силовых ведомствах.
Хотя ренегатов хватало. Игоря Семеновича даже попытались сместить с должности по анонимному доносу в службу внутренней безопасности. Нервы потрепали старику, конечно, изрядно, но ничего не выявили, да и не могли. Всю информацию по Иным, до которой дедуля докапывался в ходе основного расследования, он напрямую сливал мне во время наших нечастых встреч, дома ничего не хранил, так что никто не мог бы уличить его в том, что он нарушает давнее распоряжение своей конторы на разработку Иных. Ну а я… устроил идеальный тайник, воспользовавшись помощью Филина, которому было поручено задание как угодно расширять объем собственной памяти, чем он успешно и занимался последние месяцы. И вот уж из этого тайника что-либо извлечь постороннему человеку было просто нереально.