— Пошли, — вздохнул я. — Если я сначала душ приму, не против?
— Ничуть. Я знаю, где у тебя запасы кофе и печенья, — Миндель впервые позволил себе подобие улыбки.
М-да, припекло парня. Но его тоже можно понять. Даже Труффальдино из Бергамо пришлось несладко, только и успевал судорожно устранять последствия своих вынужденных косяков. Физически невозможно быть сразу в двух местах, особенно когда начальство не слишком-то идет тебе навстречу. Все летние договоренности накрылись медным тазом, Эрасту приходится отдельно договариваться со своими преподавателями в медицинском институте, чтобы вошли в положение, пошли навстречу, зачли что-то автоматом или же приняли индивидуальный досрочный зачет. Прямо добрые завидки берут такой целеустремленности человека.
И ведь многие его не поймут. Что патологоанатом, что судмедэксперт — не самые почетные и высокооплачиваемые профессии. Но у человека есть мечта. И он к ней прется с упорством танка.
Я-то поначалу думал, что всё упирается исключительно в денежный вопрос. Типа вот даст Асатиани денег своему сыну, тот спокойно уволится из нашей Академии и отправится получать второе высшее образование. Ан нет. Отработка, и никуда ты от нее не денешься. Пять лет отдай не греши. Поэтому вполне логично, что он решил совместить две рутины, выйдя в положенный срок на волю с долгожданной специальностью в дипломе. Но ближайшие минимум четыре года парня остается лишь пожалеть. Выдержать такой сумасшедший график вряд ли кому по силу.
Я не стал затягивать, быстро сполоснулся, влез в условно домашний костюм и выбрался из ванной комнаты, ощущая божественный запах, доносящийся из комнаты. Да, специально ради такого приобрел плитку-эгоистку и турку. А Эраст, похоже, сообразил, что я тоже не откажусь от черного кофе по-турецки, поскольку на столе стояло две чашки с готовым напитком.
— Прости, я, похоже, кардамона перебухал, — повинился Миндель. — Вообще всё из рук сыпется. Не знаю, за что и хвататься в первую очередь.
— Всё, выдыхай. Сегодня и завтра можно. И выкладывай всё, как на духу. Чем для тебя закончилась наша авантюра? И, кстати, студенты как? Высказали свое отдельное фе по поводу первокурсника в роли преподавателя?
— Со студентами как раз всё благолепно, — отмахнулся Эраст. — Ты нашел с ними общий язык. А уж за то, что несколько раз повторил, как им со мной повезло, отдельное спасибо. Сообразили наконец-то, что я им порой поблажки даю. Но ведь пока кто-то со стороны в это носом не ткнет, не оценят, неблагодарные засранцы.
— Вот за этим всегда обращайся, — хмыкнул я. — С огромным удовольствием и нескрываемым цинизмом разбиваю чужие розовые очки.
Миндель изобразил шутливый поклон, но в глазах его по-прежнему плескалась тревога напополам с тоской.
— Значит, тебе Брунов шпильку вставил, — безошибочно вывел я. — И что он от тебя хочет, чтобы закрыть глаза на нашу подмену и больше не выпендриваться?
— Он сказал, что ты не имел права вести занятие, поскольку не являешься сертифицированным некромантом. Только тот, у кого есть диплом по данной дисциплине, может быть допущен к преподавательской деятельности. И то с оговорками.
— Какими же? — усмехнулся я.
— Долго перечислять, но… всё сводится к личному собеседованию у Леопольда Дамировича. Я в свое время прошёл его без труда.
— С этим моментом понятно. И какое наказание он для тебя придумал?
— Вот именно поэтому я сюда и пришёл, — вздохнул Эраст.
— Из тебя клещами подробности надо тянуть? — поинтересовался я, отпив глоток кофе.
Приятель и впрямь слегка с кардамоном перестарался. Но это даже ничего. В отсутствие имбирных пряников наводит на мысли о приближающемся Новом годе и повышает настроение.
— Либо увольнение с разгромной характеристикой, после которой меня вообще мало кто рискнет взять к себе на работу. И да, отработки этот факт не отменяет, сам понимаешь. Мне еще три с половиной года, считай, осталось. Начать и кончить, как говорится.
— Либо?
— Ты сдаешь экстерном экзамен по некромантии за все пять курсов. Затем проходишь личное собеседование. И тогда Брунов признает, что нарушения внутренних правил не было.
На Минделя было страшно смотреть. Он прекрасно понимал, что требовать от меня подобного он не имеет ни малейшего права. С другой стороны, на кону стояла его репутация и дальнейшая карьера. А тут за соломинку хвататься станешь, лишь бы вырулить всё к какому-то приемлемому знаменателю.