— Не горячитесь, мужики, — примирительно попросил нас Карп Матвеевич. — Похоже, действительно важную тему нащупали. Теперь надо понять, как её дальше разыграть с тем, чтобы больше данных получить. Пока в сухом остатке два имени. Одно — некий неизвестный Мемрах, который готовится к вторжению в нашу страну, в то время как Иные по какой-то причине опасаются его преследования. Второе — Зарткевич. Человек, которого мы заведомо можем найти, если исходить из слов Лаврентия. Поэтому с него и предлагаю начать. Кто в архив пойдет?
— Давайте я, — поднялся дедуля. — Попрошу всё, что есть на Зарайских, а заодно загляну по поводу Зарткевичей. По-любому где-то рядом их дела должны храниться.
— Прямо сейчас отправишься? На дворе уже поздний субботний вечер.
— А что зря время терять? Архив круглосуточно работает.
— Что нам с Валерьяном делать? Подождать твоего возвращения? — осведомился Давыдов. — Или еще кого-нибудь попробуем опросить с учетом новых данных?
Игорь Семенович задумался, после чего решительно тряхнул головой.
— Нет. Спешка нужна при охоте на блох. Тех, кого мы взяли, никуда не денутся. А вот пытаться их с кондачка вскрыть — только материал портить. Поэтому сначала проверим то, что имеем на данный момент, оттуда и будем плясать. Карпуша, распорядишься насчет машины до студенческого городка?
— Разумеется, — кивнул Карп Матвеевич, после чего тихонько потянул меня за рукав.
Мы вышли из комнаты, спустились по лестнице и дошли до первого этажа, где Давыдов быстро договорился о том, что через десять минут меня отвезут туда же, откуда взяли. И только потом Карп Матвеевич тихо сказал:
— Вот ради чего мы столько месяцев носом землю пахали. Чувствую прямо. На деда не обижайся, сам знаешь, он у тебя взрывной и недоверчивый. Но то, что нахрапом идти не стоит, тут он прав. Готовься, ты нам еще ой как пригодишься. Я лично сферу Лаврентия считывал через пень-колоду. Не успеваю я просто расшифровывать всё в таком темпе, как ты. Но общие эмоции один в один твоему тексту соответствовали. Да и отдельные образы, что удалось поймать, туда же ложились. И ведь Лаврентий так до упора и не сообразил, что его видят насквозь, и он сам себя сдает.
— Я, кстати, боялся, что он поймет, в чем прикол. Знаешь, когда?
— Ну?
— Он молчит, а я продолжаю текст набирать, потому что он в это время активно думает. И вот вопрос: чего я такое пишу, если он мне стенографировать нечего?
— На будущее подумаем, — кивнул особист. — Хорошо, что ты это подметил. С Лаврентием прокатило, а другой Иной может посообразительнее оказаться. Ладно, в любом случае спасибо за помощь, завтра можешь отсыпаться. А на неделе прикинем, когда тебя лучше сдернуть к нам.
— Но я человек подневольный, сам знаешь. Поэтому свободен только во второй половине дня, и то кроме понедельника и четверга.
— Слушай, твой учебный график я знаю, пожалуй, даже лучше тебя, — хмыкнул Давыдов. — Разберемся уж как-нибудь.
— Просто мне на следующей неделе еще экстерном экзамены по некромантии сдавать придется за весь учебный курс. Точное время не назначено пока. Но я сброшу в чат, как сам узнаю.
Карп Матвеевич аж поперхнулся и закашлялся, услышав это.
— Вот видишь, не настолько хорошо ты осведомлен о том, что у меня происходит, — с легкой ехидцей попенял я ему.
— Делать мне больше нечего! — в сердцах припечатал он. — Вот каждое утро просыпаюсь и думаю: чего там у Валерьяна новенького, не пропустил я чего случаем?
На сем наша пикировка завершилась, поскольку с поста охраны сообщили, что машина уже подана и ожидает меня.
— Спасибо, — с чувством произнес Давыдов, провожая меня до дверцы. — Ты даже не представляешь, насколько ты нам сегодня помог. Да и в целом…
Договаривать он не стал, да и я не счел нужным развивать тему. Похвалы, конечно, приятны, но тут был иной случай. Во всех смыслах. Я просто делал то, что должен был, и не более того.
Иные влекли меня к себе своими загадками. И я бы мог, не торопясь, продолжать свои исследования. Не ради какой-то высокой цели, а просто потому, что мне это нравится. Археолог и детектив, ведомый силой духа, что может быть безумнее такого сочетания? Я не рвался знакомить кого-либо со своими выкладками. Это была моя и только моя история.
Но, как выяснилось, Иные пытались играть собственную партию в политике, что едва не повлекло для всех нас смену власти и смутные времена. Они сделали всё, чтобы никто не имел возможности изучить их способности. Не учли лишь один фактор. То, что в этом мире появится профессор Валерий Старостин, декан кафедры прикладного ментала. Но тут уж, ребятки, се ля ви. Раз уж я здесь, то всецело нахожусь на стороне своих родных и близких. А вот вы после покушения сначала на деда, а потом на меня и Антонину на снисхождение можете не рассчитывать. Я вам ничего плохого не делал. И подставлять вторую щеку кому бы то ни было не намерен.