День оказался слишком богатым на события, так что я отправился спать в надежде, что хотя бы воскресенье принесет мне долгожданный отдых и релаксацию.
Проснулся в половине восьмого. Решил пойти на тренировку, а потом задумался: зачем? Радоваться очередному самопреодолению? Ну так себе радость, если честно. Тело мое после вчерашнего факультатива чувствует себя изрядно натруженным: известная побочка от плотной работы с источником. Нет. Останусь здесь, и да начнется День тюленя! Иногда не просто можно, а очень даже нужно дать себе вволю полениться.
Под эти мысли я вновь заснул и открыл глаза уже где-то в районе полудня. Приготовил себе кофе, выпил его под пару бутербродов, после чего понял: меня ждет «Сморчок». Вернее, его бармен Александр. Он точно знает, чего мне сейчас хочется. И это безумно круто, потому что даже я сам не в курсе своих текущих предпочтений.
Я привычно плюхнулся возле стойки и, поймав взгляд бармена, дал ему понять, что пора приступать к священнодействию. Он кивнул и потянулся за нужными, на его взгляд, ингредиентами.
— Ты специально это сделал? — вдруг раздался рядом знакомый женский голос.
— Вы о чем, Марьяна Варфоломеевна? — я повернулся к математичке, одновременно отругав себя, что даже не озаботился осмотреться, прежде чем выбрать себе место возле нее.
— Выставил меня посмешищем перед своими однокурсниками?
Приплыли. Дамочка на меня обиделась. А что еще хуже, она успела накидаться коктейлями, и сейчас находилась в пограничном состоянии. Со стороны посмотреть — да всё в порядке. Сидит ровно, ведет себя адекватно. Но я-то знал вот эту гневную муть в глазах. Да и мысли её нынче для меня секретом не были.
На самом деле злилась Марьяна не на меня. На судьбу. На разлуку с мужем, с которым ей уже не суждено встретиться. На крах их общих надежд. Не несбывшиеся личные мечты. На свекров, которые успели попортить ей немало крови, прежде чем стороны сумели прийти к какому-то паритету. Но, к сожалению, из всех раздражающих факторов поблизости находился только я. И именно мне сейчас предстояло огрести за себя и за того парня.
Вот только я этого не хотел. Я не мазохист. И не мальчик для битья. У меня, черт дери, тоже есть из-за чего переживать. Поэтому я ответил так:
— Не придумывайте себе того, чего нет. У нас был уговор. Вы сообщили о нем всей аудитории. Вы честно выполнили свои условия, когда я добился результата. Наверняка еще и регулярно предлагаете всем повторить мой подвиг, вот только желающих пока не находится. Так с чего вы взяли, что я каким-либо образом опорочил вашу репутацию?
Марьяна махнула головой и знаком привлекла внимание бармена.
— Повтори!
Александр будто бы в поисках поддержки посмотрел на меня, и я громко произнес.
— Мне кажется, это уже будет лишним. Давайте просто поговорим. О чем угодно, не обязательно о математике. Вот скажите, вы любите каштаны?
— Терпеть их не могу, — приняла подачу математичка. — А дети обожают это лакомство. Как и их отец когда-то.
— Помнится, я в детстве очень сердился на вашего мужа, хоть ни разу его и не видел. Ведь именно из-за него вы уехали из Ипатьевска, и у нас в классе появился другой математик. Новенький вам, кстати, и в подметки не годился. Хорошо, что его быстро заменили.
— Детская ревность — страшная вещь, — заметила Марьяна.
Так, что-то у нас разговор не в ту степь свернул совершенно. Надо бы выправить, пока есть такая возможность.
— Зато она дает повод для смешных и забавных воспоминаний, — улыбнулся я математичке. — И даже если мы оставили позади что-то безмерно хорошее, это не значит, что больше в нашей жизни ничего подобного не случится.
— Да что ты можешь об этом знать! — вспылила Марьяна.
— Действительно, о чем это я? Мать умерла в родах. Отец и сестра сгорели в своем поместье незадолго до того, как я сюда поступил. Из живых остались лишь дедушка и мачеха с сыном. Но откуда мне знать про боль и страдания? Вообще не представляю, что это такое! Правда, опознавать два десятка трупов после того памятного пожара было довольно тяжко. Где родной человек, где слуга…
Я и не заметил, как завелся. Уже собирался встать и покинуть заведение, оставив Марьяну наедине со своими мыслями, как Александр пододвинул мне коктейль. Я потянулся к стакану и осушил его махом.