— Александр, не парься. Никто не застрахован. Я до этого момента и подумать не мог, что на земле есть вещи, способные сбить меня с ног. А ты только что подобное изобрел. Так что запомни рецепт. Лет через пять точно приду с конкретной целью попробовать именно этот коктейль и выяснить, устою я перед ним, или нет.
Бармен смущенно улыбнулся, а после предложил:
— Хочешь, я тебе целебный микс сделаю? Немножко оттянет.
— Выпью его с огромным удовольствием!
Александр улыбнулся уже гораздо веселей и отправился за стойку. Я же, аккуратно придерживаясь за руку Марьяны, протопал к своему месту и кое-как взгромоздился на стул, откуда несколькими минутами ранее едва эпично не загремел.
— Это уже становится неприличным, тебе не кажется? — вдруг раздалось откуда-то сзади.
Харитонов. Вот ведь приперся-нарисовался, ластиком не стереть. И я, как назло, не в форме, мягко говоря.
— Марьяночка, только скажите: этот парень вам досаждает? Если да, я тотчас выведу его отсюда, — продолжал соловьем заливаться Максим Ильич, даже не замечая, насколько вытянулось лицо у математички.
— Стой, где стоишь, — припечатала она. — Валерьяну стало плохо из-за индивидуальной реакции на один редкий ингредиент. Поэтому не трогай его.
Уф, спасибо на добром слове, что спирт назвали редким ингредиентом и спасли тем самым остатки моей репутации.
— А мне кажется, наглый юнец банально напился! — не унимался Харитонов.
Мужик, видит Всесоздатель, я достаточно терпел твою недоброжелательность. Но у всего есть предел.
— А мне кажется, — я с трудом повернул к нему голову, — кто-то поторопился создавать авторский курс, не ознакомившись в достаточной степени с первоисточниками. У истоков геомантии, как отдельного направления стихии земли, стояли Шнейп и Лось, а не Комин-Шагаев, который и на свет-то появился почти на сто лет позже отцов-основателей.
— Я так и сказал, что Шнейп и Лось! — вскинул голову Максим. — С чего ты вообще сюда Комина-Шагаева приплел? Только чтобы оскорбить меня? Не выйдет!
— А ты, — я нарочно проигнорировал вежливое обращение на вы, поскольку меня достало это панибратство от человека, который спал и видел, как завалить меня на экзамене, — просто проверь конспекты первокурсников. Проверь-проверь, и желательно до начала сессии, иначе потом позора не оберешься.
— Ага! Я так и знал! Кто-то всё-таки вопреки моему прямому запрету дал тебе свои конспекты? Ты в курсе, что только что подписал своей поклоннице двойку в зачетке?
— Почему сразу поклоннице? — с усмешкой поинтересовался я. — А крепкая мужская дружба у тебя уже не канает?
Максим тут же нахмурился. Видимо, начал прикидывать, кто бы из первокурсников мог в теории оказаться моим тайным другом. Редкостный идиот. Можно сказать эталонный.
Я-то обнаружил сей казус с ошибкой достаточно случайно. Еще в сентябре, чтобы понимать, о чем идет речь, заимел привычку сначала читать литературу по курсу, а затем уже переписывать за Филином конспект лекции. Так и обнаружил, что Харитонов, мягко говоря, перепутал имена. Видимо, купился на двойную фамилию, и у него что-то замкнуло в мозгу, поменяв местами совершенно разных людей.
— Прости, коллега, чисто профессиональное любопытство, — вдруг оживилась Марьяна. — А ты с Валерьяном на что условился?
— Он приходит на мой экзамен с собственноручно написанным конспектом и отвечает на все мои вопросы. И он без пяти минут ящерица, потому что сдать мой предмет в текущих условиях у него просто не выйдет, и он обзаведется хвостом за несданную дисциплину. Дальше либо он идет на дно в гордом одиночестве, либо еще и тянет за собой тех, кто снабжает его конспектами, презрев мой прямой запрет. Ничего, расплата настигнет каждого!
— Что-то мне подсказывает, — усмехнулась математичка, — Валерьян с легкостью выполнит твои требования. Правда ведь? — повернулась она ко мне.
— Истинная, — кивнул я и тут же мысленно обругал себя за то, что сделал это слишком резко и спровоцировал очередной цикл головокружения. — И настолько полного конспекта, как у меня, нет ни у одного моего однокурсника. Поэтому никакие проверки мне не страшны. И моему потоку тоже.
— А чего ты на лекции Максима не ходишь, кстати? — поинтересовалась Марьяна.
В ответ я расписал ей схему, согласно которой я должен был заниматься практической магией со вторым курсом, при этом осваивать теорию магии я должен самостоятельно. И время занятий совпадает с лекциями по Истории развития магии, которые как раз читает Харитонов.
— Неприятная ситуация, — резюмировала математичка, выслушав меня, и поджала губы.