Михей видел. Михей думал:
«Одно из двух. Или действительно коммерсант ее гипнотизирует и она сейчас никого и ничего, кроме складочки на щеке мужа, не видит, или супруги уверены в том, что он, Михей, спит».
Далеко-далеко моторчик постукивал, здесь в кубрике лампа убогой жести гудела чуть, и гудели Михеевы кости.
Женщина выпрямилась, повернулась лицом к столу, к лампе, и отошла от койки, направляясь в свой угол. Замедлив шаг, она выросла над столом, крупная покойная женщина, полминуты назад поцеловавшая мужа. Тень ее поднималась по лесенке к люку. Женщина и ее тень шли в разные стороны под углом.
Михей не хотел смотреть на ее освещенное снизу лицо, на медиумические ее (кто знает?..) руки.
Но вот она нагибается, — Михей смотрит искоса и, хотя искоса, но Михей ясно видит, — нагибается женщина не над койкой мужа на этот раз, а посреди кубрика, зайдя за стол, и шарит рукой по полу. Выпрямляется, шурша макинтошем, и кладет на стол — положила — подвинула ближе к середине стола, к лампе, — что? — Михей смотрит, уже не искоса, прямо. Михей ясно видит. На пестрой бело-синей клеенке вещица эта почти неприметна, но Михей разглядел ее лучше, чем у себя на ладони. Это — оброненная им, потерянная четверть часа назад, перед сном, бело-синяя тубочка хлородонта.
Теория о гипнозе проваливается.
«Ай да медиум! — смеется Михей про себя. — Не видит, говоришь, ничего, кроме шрама!»
Гипнотическая теория провалилась.
Женщина повернулась открытым для света, для взгляда, лицом к Михею и говорит, мило коверкая букву «х»:
— Клородонт… Это ваш клородонт?
— Мой, — отвечает послушно Михей, — это мой.
Наступает условная тишина.
Шуршит макинтош, шуршат пледы, женщина укладывается спать.
— Благодарю вас, — говорит Михей через три минуты.
Молчание.
— Благодарю вас, — говорит Михей, спустя еще минуту.
Молчание. Ну, конечно, женщина уже спит. Она не дождалась его благодарности.
Михей не спит. Михей думает:
«Она видела, что я не сплю. Что это значит? Стало быть, это — культурная заграничная привычка: прощаться перед сном с мужем, где бы то ни было и никого не стесняясь? Да, очень просто».
Михей не спит.
Ночь. Опять лампа, моторчик, опять гудут ноги. Ночь: люк закрыт, в кубрике подобие ночи. Наверху, по доскам, прошлись казенные сапоги капитана. Ать-два. Шаги выпали из общего темпа — миганья лампы, моторчика, гуда Михеевых ног.
Ать-два. — Сапоги прошагали обратно к штурвальной будке. — Ать-два.
Тишина.
Нарушает тишину мысль:
«Чертов буржуй!»
И опять тишина. Сон.
Почему не спит он, Михей? Он мог бы давно уже спать. Спать не хуже этого чертова коммерсанта. Коммерсант давно спит. Михей мог бы давно уже спать не хуже. Но Михей не спит. А коммерсант спит.
Коммерсант видит сон:
Ответственные стоят на ките. Их пятеро. Представляют четыре хозяйственных организации города.
Вокруг туши расположились прочие участники торжества. У хвоста — отряд пионеров, у головы — военный оркестр. Раздутые в неподвижности щеки у трубачей — ужасают. Мальчик барабанит, как вкопанный.
Ответственные соответственно улыбаются, взявшись за руки. «А ля макинтош! — как говорит Михей. — А ля макинтош!»
— Нет, киты на ките, — говорит коммерсант. — Это я «а ля макинтош», а они — киты на ките.
— Макинтош, — возражает Михей.
— Киты на ките, — говорит коммерсант. — Они — киты на ките, а я — европеец, смеюсь над ними. Киты на ките.
«Не надо ему противоречить, — думает Михей, — а то он проснется».
«А почему не надо? — думает Михей. — Почему нужно, чтобы коммерсант не проснулся?»
«А попробую я, — думает Михей, — сам заснуть», — и хочет взглянуть на ручные часы, много ли ему осталось поспать до Кольского устья.
Но вместо того чтобы пробовать заснуть, и вместо того чтобы смотреть на часы, Михей вдруг начинает свистеть. Свистеть, как свистел тогда коммерсант. Имитировать этот громкий, художественный, с толком произведенный губами свист:
— У-ти-иль!
И еще раз:
— У-ти-и-иль!
И пугается. Стоп.
Полминуты тишины. Лампа, моторчик.
Еще полминуты.
«Ничего, ничего, — начинает успокаивать себя Михей, — все в порядке. Свистни еще раз, Михей. Свистни. Не бойся. Больше естественности и громче. Свистни. Она проснется. Она подойдет к тебе и поцелует тебя, Михей. Свистни! Она придет, будь уверен, со сна она не различит коек. Сонная, она пойдет на манок, по направлению свиста. Ну, свистни, Михей!»