«Яблочко» котится. Впереди океан.
Из люка высовывается профессорская голова коммерсанта.
Михей видит ее, видит складочку-шрам на коммерческом ненавистном лице, и сжимает в кармане кулак.
Потом извлекает кулак из кармана и разжимает пальцы.
Поднимается мятный запах: на ладони Михея лежит раздавленная концессионная тубочка хлородонта.
Коммерческая голова исчезает в люке, встревоженная, налитая встревоженным сном.
Тубочка летит в океан.
«Яблочко» котится в океан.
О-в Кильдин
1930
СТОЛБОВАЯ ДОРОГА
Рассказ
Ток был трехфазный: с одной стороны столба — два фазовых провода, с другой — фазовый, нулевой и включательный для уличного освещения. Пять проводов этих протянулись всюду, во все закоулки города, — не видно их только на побережье реки, широко обмелевшей за лето. Но пришла пора подать ток и на отмель, где идет лесовыгрузка: дни все короче, и с каждым днем ближе опасность заморозить бревна в реке, особенно в случае раннего ледостава. Чтобы успеть, придется работать не в две, а в три смены, — для этого надо осветить плес и пустить в ход электролебедки. Конечно, линия эта — времянка, но соорудить ее надо, и, как всегда в таких случаях, — срочно.
Два монтера, старший и ученик, нагруженные связками блистающих белизной изоляторов, брезентовыми сумками с инструментом и железными когтями для лазания, шли вдоль линии новопоставленных голых столбов. Эта линия ответвилась от городской трассы и напрямик, через огороды, спускалась по отлогому берегу к реке, а там в свою очередь разветвлялась — направо и налево по отмели. Монтеры дойдут сейчас до середины большого кооперативного огорода и начнут работу, расходясь в противоположные стороны. Первые два-три столба для ученика вообще будут первыми — его верховая проба. Старший сперва покажет, как это делается: влезет на столб, коловоротом просверлит гнезда, ввинтит крюки с изоляторами, младший посмотрит на это с земли, а на другой столб полезет уж сам, руководимый снизу наставником.
Они молча шагали по росистой меже, разделяющей участки. Несмотря на раннее утро и поздний сентябрь, солнце грело совсем по-летнему, и монтеры порядком вспотели под своей увесистой ношей. К лицу лепились летучие паутинки, в траве наперебой трещали кузнечики, пахло мятой, но младшему было ни до чего — его томили заботы. Не осрамиться бы, не уронить инструмент, не разбить изолятор! А если соскользнут когти? Шмякнешься тогда наземь с самого верхотурья!
Младший действительно может быть назван младшим: он почти вдвое младше старшего, ему пятнадцать лет. Биография его пока ничем примечательным не означена: сын машиниста с городской водокачки, нынче окончил районную семилетку с кооперативным уклоном и сразу же поступил подсобным рабочим на электростанцию. Все лето копал ямы для этих самых столбов; на днях стал учеником монтера.
Старший — сын старого земского почтальона — и сам еще года три назад развозил по району почту, трясся по тракту в дождь и в вёдро. Потом надоело сложа руки кататься, человек еще молодой — захотелось освоить какое-нибудь рукомесло, однако с тем, чтоб по-прежнему целый день дышать вольным воздухом, трудиться среди природы. Дело нашлось тут же, на службе связи: стал работать монтером на телеграфных линиях. В прошлом году, когда местная электростанция увеличила мощность и стали набирать дополнительный штат рабочих, он решил расстаться с почтовиками — пошел на станцию линейным монтером. Нельзя сказать, что он гнался за заработком — работал здесь уже год и ничуть не стремился повысить квалификацию: отказался дежурить у распределительного щита, вообще не хотел работать на станции, а все лазал и лазал по столбам — навинчивал изоляторы, натягивал провода, ставил предохранители, привешивал фонари, — словом, электрифицировал город, точнее — его окрестности.
Дойдя до середины кооперативного огорода, монтеры сложили у подножья столба свой багаж. Вокруг зеленели гряды с капустой, морковью, свеклой, недавно прополотые, с аккуратно протоптанными тропками для поливки. Красная ботва свеклы, мохнатая зелень моркови, петрушки, укропа — все это сочное, мягкое, словно напрашивалось служить покойной подстилкой для глянцево-белых плодов изоляторов, бережно сложенных подле столба.
Старший монтер пристегнул к ногам когти.
— Видал? — сказал он ученику, распрямляя спину. — Видал миндал?
Он пошевелил рогатой ногой и снова нагнулся.
— Сыромять-стерва! — сказал он, пытаясь потуже затянуть топорщившиеся сыромятные ремни. — Пересохла, понимаешь, как…