Он прицепил к кушаку пять изоляторов на крюках, проверил содержимое сумки, потом раскорякой пошел к столбу.
Звякнула предохранительная цепь, которой он примкнет себя наверху за кушак, чтобы остались свободными руки, затенькали друг о дружку фарфоровые изоляторы, упруго запел деревянный столб под вонзившимся когтем, и через считанные секунды старший был наверху.
Задрав голову, смотрел на него снизу младший. Он заметил, что при каждом движении старшего свежевкопанный столб немного шатался.
— Качается! — озабоченно крикнул младший.
— Плевать, — отозвался старший. Он знал повадки своих столбов. Он настолько привык к ним, что по их пению от удара когтем мог безошибочно определить — сухостойное было дерево или зеленым срублено на корню.
По правде сказать, это его интересовало даже больше, чем то, что он делал. Работу там наверху он проделывал механически, не торопясь и не увлекаясь, — работали руки, даже глаза были не очень нужны. Глаза были нужны для другого. И вот это другое было для него и важно, и дорого, и за это старший любил свою профессию.
Удивительная вещь такой столб! Высотой он всего метров восемь, от силы двенадцать, однако открывает глазу отличную перспективу, позволяет видеть вокруг массу занятного и приятного. Вот это больше всего ценил старший: столб как бы возвышал его в его собственных глазах! Разве мог бы он увидать с земли те дальние дали, что простирались за рекой, за поймой, за дубняком, за сухим болотом, поросшим мелкими сосенками (отец, помнится, называл такой сосняк мяндой)? Разглядеть узкую, синюю полоску леса на горизонте? Различить на ней вешку белой колокольни? А ведь там его родное село, и отделяет его от села ни много ни мало двадцать верст с гаком…
А взять ближнюю местность: весь берег как на ладони, сады, огороды, шиповник в полном цвету, рябина краснеет, — только дроздов на ней пока нет, пренебрегают хитрюги неспелыми ягодами…
В общем, что говорить, ему повезло, выбрал себе подходящую специальность. Он же в душе поэт — чем ему здесь не раздолье: дело делает — и красотой любуется! Правда, нравилась ему в свое время и почтовая служба. Сиди в тарантасе или в санях, смотри, дыши, наслаждайся. Нипочем пыль, дождь, мороз, — зимой спасает тулуп, в летнее время плащ с капюшоном: молодому все в пользу. Но в конце концов надоело: какого черта — почти каждую ночь спать не дома! Да и, откровенно говоря, захотелось поразмяться: слава богу, природа силой и ловкостью не обделила… очевидно, и батя с мамой постарались! Опять же поближе бы к веку техники…
Так и вышло. Взял однажды у приятеля, телеграфного монтера, шведские когти, попробовал влезть на столб, влез, понравилось… С тех пор лазает на столбы три года. Дело несложное: вонзит коготь в столб, придержится за столб рукой, приподнимется с упором на одну ногу, вонзит другой коготь, перенесет упор на эту ногу, освободит первую, перехватится обеими руками, опять перенесет упор на другую ногу, вонзит коготь выше, опять приподнимется… — таким было его движение вверх.
Так и сейчас. Вот он уже наверху, перед ним протянулась привычная вереница столбов, которые он сегодня облазит, — это его обычный дневной путь, столбовая его дорога. Тот же путь позади, но уже пройденный, — та же привычная строгая линия, уходящая немного в гору (в город, к электростанции), что позволяет видеть и дальние столбы-вехи.
Он вытащил из рабочей сумки коловорот. Две минуты будет вгрызаться коловорот в древесину столба, после чего спрячется снова в сумку, а в свежее деревянное гнездо, сыплющее опилками, пахнущее смолой, будет завинчен крюк изолятора, звенящего фарфоровой юбочкой.
Старший пристегнулся цепью. Обе руки его освободились.
Младший внизу следил за его движениями, следил внимательно, хотя работа эта ему уже известна во всех деталях. Наблюдал ее много раз, но сам наверху еще не был, полезет сегодня впервые.
Но что старший медлит? Все смотрит на вытянутую по прямой цепочку столбов, любуется этой цепочкой, бегущей по зелени огородов, с наслаждением дышит притом полной грудью и всеми порами тела и медлит…
Но вот закричал, оживившись:
— Смотри, смотри!
Мальчик и без того сверхвнимательно смотрит, готовый изучать по всем правилам НОТа несложные действия, но ведь действий-то нет!
— Куда ты глядишь? — кричит старший. — Вон туда гляди… туда, за забор!
Младший послушно переводит туда взгляд.
— Видишь? — говорит сверху старший. — Репей за забором растет… Огромнейший, братец мой, куст репья. Видишь?