Лиза испуганно дернула Ляльку за руку, но женщина уже повернулась к ним, улыбаясь. Лицо у нее было приятное, улыбалась она приветливо.
Так вот кто ее незнакомка! Она тоже имеет свое специальное назначение: в домике помещается загс. Смешно подумать, что Лиза может зайти сюда и, скажем, развестись с мужем!
Лиза и девочка прошли через весь город, поднялись к озеру, которое наверху, в горах, — наконец девочка устала, пришлось взять ее на руки. До поры до времени Лиза не оглядывалась на город, на порт, на залив, сознательно оттягивая удовольствие — взглянуть на все с самой высшей точки. Но терпеть было баснословно трудно, тем более что Лялька сидела на руках лицом к заливу и поминутно спрашивала — что́ тут да что́ там.
Но вот они добрались до вершины, и можно обернуться. Как все оказалось солнечно, нежно! Белые под полуденным солнцем дома́, серо-стальной залив, черные пароходы на рейде и в ковшах порта, вдали красный товарный поезд идет светло-зеленым прибрежьем, кругом лиловые горы. И никакого тумана, несмотря на избыток влаги. На противоположной горе видны мачты радиостанции, в чистом прозрачном воздухе выделяется каждая ветвь антенны. Кто-то, — Лиза забыла — кто́, — предостерегал их перед отъездом: ни зимы, ни лета, климатические условия — дрянь, люди хмурые, мрачные, под стать природе. Какая чушь! Люди, как всюду, разные — веселые, скучные, умные, глупые, — что касается природы…
— Лиза!
Девочке надоело любоваться видами, и они отправились дальше, по горной каменистой дороге, окруженной источниками, пропитавшими почву. Удивительная природа, она спорит сама с собой. Внизу сухо, песок, всегда дует ветер; наверху, в горах, тихо, сыро среди камней, там и сям настоящие болотца, на каждой мшистой кочке примостился опять же камень, как только его не засосет болото…
Они давно прошли озеро с водокачкой, город и залив скрылись за поворотом, стало еще безветренней. И вдруг Карманова увидела впереди, между гор, какое-то странное, густо-черное, словно только что вспаханное или вскопанное, поле. Пожалуй, похоже на торфоразработки, только что это за разноцветные клетки среди черной и рыжей взрытой земли — желтые, синие, белые, красные? Неужели ульи? Пасека в таком месте!
Лишь подойдя ближе, совсем близко, Карманова разглядела могилы и вокруг них деревянные крашеные ограды. Это уже само по себе было грустно: попытка украсить безнадежно болотную, с унылым кочкарником, с мелиорационными канавами вдоль и поперек, но так и не осушенную до конца, без единого деревца кладбищенскую землю. Но самым странным и самым грустным оказалось то, что на некоторых могилах, вместо крестов и памятников, вместо дощатых обелисков с красными звездами, стояли маленькие деревянные кроватки, тоже окрашенные в разные цвета. На них висели игрушки: слинявшие целлулоидные пупсы, порыжевшие плюшевые мишки, тряпичные зебры и кенгуру. А на одной кроватке, отблескивавшей под солнцем белой эмалевой краской, висела на крепкой рыбацкой леске ученическая тетрадь в клеенчатой обложке. Лиза торопливо разлистнула страницы: арифметика, диктант… пятерка, четверка с плюсом…
У Лизы защемило сердце. Она принялась рыскать по кладбищу, все крепче и крепче прижимая к груди девочку. Она словно стремилась убедиться, что ее подружка с ней, что она не лежит под одной из этих разноцветных кроваток… Лиза кружила, кружила, натыкаясь все на одни и те же могилы, — их было около десятка. Какой странный, пронзающий душу обычай! Кто-то когда-то поставил на могиле своего ребенка кроватку, другие взяли с него пример, и вот уже родилась традиция. Лиза силилась прочесть надписи, надписи были неразборчивы, стерлись, выгорели от солнца, да и читала она их сквозь слезы.
Лиза взяла себя в руки, когда девочка, глядя на нее, сначала недоумевала, потом постепенно расстраивалась, затем тоже заплакала.
«Как близко у меня слезы, — виновато сказала себе Лиза. — Ближе, чем у ребенка. Надо скорее домой!»
Домой с горы добежали быстро. Отведя девочку в детский сад, Карманова поднялась в номер. Муж еще спал. Скоро ему идти в студию, Лиза останется здесь работать. Она с треском раздернула на одном из окон портьеры и подошла к кровати. Ей захотелось поделиться с мужем.
— Ты знаешь, где я сегодня была? — сказала она, подождав с минуту, пока он спустит ноги на пол и закурит. Большой, черноволосый, с задумчивыми от сна глазами, он слушал внимательнее, чем обычно, и Лиза подробно рассказала о своей прогулке. Муж не перебил ее ни одним словом.
— Да, — сказал он, когда она замолчала. Он взял ботинок и, надевая его, все смотрел куда-то поверх ее оживленного, взволнованного лица. Затем шумно вздохнул: — Что ж, этого следовало ожидать.