К р а е в. Были когда-то березовыми… Какой черт с них содрал бересту? Такие голые, такие мокрые, что… (Дует в печку изо всех сил.)
Б у г р о в а. Я давно заметила, что Анна Захаровна сдирает с чужих дров бересту себе на растопку.
К р а е в (не слушая). Санушка, помоги же мне. (Александра Романовна быстро идет, становится рядом с ним на колени. Оба дружно дуют в печку. Наконец Краев выпрямился.) Загорелись!
Б у г р о в а (поднимаясь). А что вдруг тебе загорелось топить сегодня? Всю зиму, наоборот, увиливал.
К р а е в. Догадайся.
Б у г р о в а (быстро). Может быть, ты… (Замолчала.)
К р а е в (улыбаясь). Что?
Б у г р о в а (нерешительно). …Вообще решил иначе что-нибудь?
К р а е в (пристально смотрит на нее). А ты этого хотела? (Пауза.)
Б у г р о в а. Теперь не знаю.
К р а е в. Это что-то новое.
Б у г р о в а (покачав головой). Старое.
К р а е в (пренебрежительно). А, тогда…
Б у г р о в а. Конечно! Ты с особенным удовольствием расплевываешься сейчас со всем старым.
К р а е в. Уж и со всем. Что ты имеешь в виду?
Б у г р о в а. Себя, Агнию, твоих друзей, твою учительскую работу, всю нашу с тобой жизнь. Мало?
К р а е в. Санушка, ответь мне, пожалуйста. Ты против только потому, что обижена на меня, зачем я тебе ничего не сказал, или действительно думаешь, как некоторые, что я это зря затеял?
Б у г р о в а. Как некоторые! Решительно все, в том-то и дело. Одно это могло на меня подействовать.
К р а е в. Это правда. Могло подействовать так, что ты обозлилась бы на всех за меня, а не на меня за всех.
Б у г р о в а. Это могло быть в том случае, если бы ты ничего не скрывал от меня.
К р а е в. Санушка, пойми: вдруг бы ты каждый вечер всю эту зиму пилила меня, убеждала, спорила, приставала!.. Что бы это была за жизнь!
Б у г р о в а. А теперь?
К р а е в (улыбаясь). Сейчас ты растерялась немного от неожиданности, но дело уже сделано, думаю, что скоро привыкнешь к мысли увидеть меня военным.
Б у г р о в а (преувеличенно громко смеется). Ой, не могу…
К р а е в (хмуро). Опять.
Б у г р о в а. Не нравится? А вот так над тобой все смеются.
К р а е в. Позволь тебе не поверить.
Б у г р о в а. Даже войско твое и то начало сдавать. Бойцы выглядят весьма сконфуженными.
К р а е в. Это ты про кого?
Б у г р о в а. Антоша ходит, повесив нос. Борисов и прочие тоже не лучше. Что поделаешь (декламирует): «Другие ему изменили и продали шпагу свою»…
К р а е в. Ну, что ж. Зато у тебя настроение боевое.
Б у г р о в а. Еще бы, начинаем новую жизнь! (Пошла к двери.)
К р а е в. Ты еще зайдешь сегодня?
Б у г р о в а. Не знаю.
К р а е в. Приходи. Сегодня будет тепло. Авось сердце у тебя оттает, Санушка…
Б у г р о в а. Ты так мне и не сказал, почему печку топишь.
К р а е в. Ах да, что́ с печкой? (Нагнулся, открыл дверцу.) Горят вовсю!
Бугрова заинтересовалась, подходит, заглядывает в печку. Краев делает неловкую попытку обнять ее.
Санушка…
Б у г р о в а (делает резкое движение). Оставь! (Уходит.)
Краев остался один. Стоит посередине комнаты. Присел на корточки — около печки, смотрит на огонь. Поднялся, пошел к столу, передвигает его от окна к печке. Перенес лампу. Разложил бумаги, сел за работу. В дверях появилась А г н и я С е р г е е в н а. В руках у нее какой-то небольшой сверток. Краев ее не видит.
А г н и я С е р г е е в н а. Сережа!
К р а е в (обрадовался, вскочил). Агнеша! Ну, замечательно, что ты пришла. Раздевайся. (Помогает ей снять пальто.)
А г н и я С е р г е е в н а. Я не помешаю? Ты, кажется, собрался работать?
К р а е в. Наоборот, я страшно рад тебе. Ты озябла? Устала? Садись скорей, грейся. (Тащит ее к печке.)
А г н и я С е р г е е в н а. Не озябла и не устала. Вокруг дома ведь только обошла, из одних сеней да в другие. (Садится.) Посидеть, что ли, на твоем прежнем любимом местечке. (Оглядывается на стол, к которому села спиной.) Значит, ты опять переехал к печке, вспомнил, как раньше любил погреться. И печку сам затопил.
К р а е в (смущенно смеется). Печку я затопил для Игната Петровича. Пусть отойдет соседушка, довольно ему на меня сердиться. Блудный сын к нему вернулся… Да и я (показывает на печку) презрел на сегодня суворовские принципы…