А г н и я С е р г е е в н а. А я тебе, Суворов, что-то принесла. Как раз по твоей специальности. (Неторопливо развертывает.)
К р а е в. Что же это? Клюшка, что ли? У меня есть кочерга настоящая. Кстати… (Мешает кочергой в печке.)
А г н и я С е р г е е в н а. Нет, не то. (Улыбается. Развернула, вертит в руках что-то блестящее.)
К р а е в. Что это?
А г н и я С е р г е е в н а. Не узнал? Твоя детская сабелька. Она у меня сейчас вместо разрезательного ножа для книг.
К р а е в (бледнея от обиды). Ты… нарочно?
А г н и я С е р г е е в н а. Что, Сережа?
К р а е в. Нарочно мне принесла… Значит, тоже… смеешься…
А г н и я С е р г е е в н а (испуганно). Что ты, голубчик… Разве я для смеху. Что ты! Я думала тебе приятное сделать. Я вчера перед сном взяла ее в руки и вспомнила, как ты ею размахивал, на Вильгельма хотел войной идти. Помнишь?
К р а е в. Помню.
А г н и я С е р г е е в н а. Вот надо мной ты и вправду можешь сейчас посмеяться. Только ты не поверишь. Ты знаешь, что я через эту самую саблю вдруг поняла, что ты задумал…
К р а е в (удивленно). Почему?
А г н и я С е р г е е в н а. А вот так. Вспомнила, какой ты был смелый, проворный мальчик — и вдруг поверила. Ты ведь очень хочешь?
К р а е в. Очень, Агнеша.
А г н и я С е р г е е в н а. Ну так и я хочу. Я верю, Сережа.
К р а е в (обнимает ее и целует). Спасибо, Агнеша. Спасибо. Не ожидал… Санушка тут меня калила, да еще ты, я думал, начнешь…
А г н и я С е р г е е в н а. Ну вот, зачем? Я же знаю, если война, ты и без того пошел бы, не утерпел. Разве я тебя не знаю. Словом, голубчик, действуй, как ты находишь лучше.
К р а е в. Спасибо, Агнеша.
А г н и я С е р г е е в н а (одевается. Перед самым уходом, по секрету). Только с Шурочкой прокатись летом по Волге. Такие отметки в жизни обязательно надо ставить. Помнятся они долго-долго. Слышишь? (И не дождавшись ответа.) Так я пошла, голубчик.
К р а е в. Проводить тебя, Агнеша?
А г н и я С е р г е е в н а. Не надо, на дворе светло под окнами. (Остановилась.) Что я еще хотела тебе сказать? Да, вьюшки, смотри, голубчик, не закрывай рано. Печка угарная, давно не топил, да еще дрова березовые. (Понизив голос.) Не прислали еще ответ?
К р а е в (смеется). А вдруг не пришлют! Скажут: стар, не подходит… Посмеются еще, как здесь.
А г н и я С е р г е е в н а (сердито). Да будет тебе глупости! (Уходит.)
Краев ее провожает в коридор. Там происходит какая-то встреча. Чей-то размеренный голос. Голоса Краева и Агнии Сергеевны. Краев пропускает вперед О б р а з ц о в а. Образцов в очень пышной шапке и в тонюсеньком демисезонном пальто.
К р а е в (оживлен). Раздевайтесь, Николай Николаевич!
О б р а з ц о в. Нет, я на несколько минут. Разрешите, я сниму только шапку.
К р а е в. Даже не сядете?
О б р а з ц о в. Извините, я очень сегодня занят. Сергей Сергеевич, я счел своим долгом зайти, чтобы сказать вам о том, о чем я не успел сказать на большой перемене. Я размышлял над этим вопросом и пришел к твердому заключению. Вы не будете на меня в претензии, если я откровенно и прямо вам его выскажу?
К р а е в (заметно взволнован). Конечно, прошу, я буду очень благодарен.
О б р а з ц о в (серьезно и убежденно). Вы правы в одном, Сергей Сергеевич. Опасность войны так близка, что мы все должны быть готовы. Что это значит? Это значит, что мы должны оставаться там, где мы есть, и исполнять свой долг. А будет нужно, нам скажут, и мы — и я в том числе, я тоже не лыком шит — пойдем на войну, как утром сейчас идем в классы. И если стране понадобятся наши физические силы, как теперь нужны умственные…
К р а е в (перебивая). А я хочу и физические и умственные силы отдать военному делу уже сейчас, чтобы быть как можно полезнее и сильнее в грозный час. По-вашему, я не имею права этого сделать?
О б р а з ц о в. Зачем вы перебиваете меня? Зачем вы вообще забегаете вперед, Сергей Сергеевич? Там лучше вас знают, как распределить народные силы. Почему-то правительство освободило вас, как районного педагога, от воинской службы. Не зря же оно это сделало… Вы народный учитель… Ваше дело воспитывать и учить тех самых юношей, которые будут сражаться. Их победа будет и вашей, независимо от того, будете ли вы в тот момент с ними, или останетесь здесь воспитывать новых героев. В этом и будет состоять ваш гражданский долг. Таково мое твердое мнение, Сергей Сергеевич, и я пришел вас предостеречь от скороспелых решений. То, что вы тогда говорили в учительской, понравилось мне своей искренностью и горячностью, но горячность же и испугала. Она какая-то юношеская… какая-то ухарская. А вы не юноша, Сергей Сергеевич. Вы уже взрослый муж, как говорили в древности. Не поддавайтесь увлечению минуты.