Б о р и с о в. Заверить вас в том, что мы все глубоко уважаем вас и желаем вам всяческого успеха.
К р а е в. Рано еще об этом, дружок.
К и с л и ц ы н а. Почему. Вы же сказали вчера учительскому совету. И все ученики узнали.
Краев морщится.
К о с т и н а (Борисову и Кислицыной горячо). А если бы вы учились сейчас не в десятом классе, а в девятом или восьмом, вы бы так же приветствовали решение Сергея Сергеевича покинуть школу? Это вам теперь все равно, потому что скоро кончаете школу, а тогда? (Пауза.)
Б о р и с о в (твердо). Нам очень жалко было бы расставаться с Сергеем Сергеевичем, но я уверен…
К и с л и ц ы н а. Чего там «уверен». Ревели бы всем классом, как белуги.
Б о р и с о в (твердо). Правильно, как белуги. Но и тогда бы мы считали, что он вправе решить именно так, как он решил, и гордились бы им. Да.
К р а е в (Костиной). Удовлетворены ответом?
Кислицына и Борисов незаметно уходят.
К о с т и н а. Сергей Сергеевич, неужели вы думаете, я в вас не верю? Я? Когда я сейчас со всеми буквально дерусь.
К р а е в. Вы же начали сейчас убеждать Борисова в том, что я не должен ехать.
К о с т и н а. Не должны ехать?! Когда я сама подгоняю свой отъезд к вашему! (Робко.) Это можно?
К р а е в (улыбнулся). Но я сам еще ничего не знаю. Мне оттуда пока ничего не ответили. Зачем вам в Москву?
К о с т и н а. На зачетную сессию в моем заочном вузе. Дело в том, что их несколько, этих сессий. Я могу приноровиться к вашей поездке. Вы один поедете?
К р а е в (отрывисто). Пока один.
В дверях появляется А л е к с а н д р а Р о м а н о в н а Б у г р о в а, которую они не видят.
К о с т и н а (тихо). Значит, можно мне с вами ехать?
К р а е в. Что за вопрос. Я буду очень рад.
Александра Романовна выступает вперед и молча указывает Костиной на дверь.
К о с т и н а (оробев). Да? Вы мне?
Александра Романовна наступает, Костина пятится.
К р а е в. Санушка, что с тобой?
Александра Романовна Бугрова оттеснила Костину к самой двери.
К р а е в. Санушка, ты немедленно извинишься.
Б у г р о в а (послушно обернулась к нему). Извини, пожалуйста.
К р а е в. Ты извинишься перед Верой Ивановной.
Б у г р о в а. Никогда.
Костина, пожав плечами, уходит. Александра Романовна Бугрова становится на ее место к двери и выжидательно глядит на Краева.
К р а е в (отчеканивая каждое слово). Это безобразная выходка.
Б у г р о в а. Ты хочешь, чтобы я тоже ушла?
К р а е в. Мне очень стыдно за тебя, Санушка.
Б у г р о в а. Считаю до трех. Если ты не пойдешь ко мне, я уйду. Раз. (Пауза. Краев стоит неподвижно.) Два. (Пауза.) Ты понимаешь, что я уйду… совсем? (Пауза.) Или ты не понимаешь? (Пауза.) Два.
К р а е в. Ты уже считала два.
Б у г р о в а (кричит). Не смей шутить! (Пауза.) Три.
Оба стоят неподвижно. Затем Александра Романовна осторожно подходит к дивану, в уголок, и начинает тихонько плакать. Краев, сев рядом с ней, гладит ее по спине.
К р а е в. Странно, на этом же самом месте сегодня уже, знаешь, плакали.
Б у г р о в а. И ты ее так же утешал.
К р а е в (сухо). Успокойся. Плакала ученица Кислицына. (Пауза.)
Б у г р о в а. О чем она плакала?
К р а е в. О погибшем брате.
Б у г р о в а (равнодушно). Он погиб на войне?
К р а е в. Нет. Об этом она и плакала. (Пауза.) Но тебе же это неинтересно, правда?
Б у г р о в а (равнодушно). Почему? Мне все интересно, что интересно тебе.
К р а е в (радостно). Это верно, Санушка?
Б у г р о в а (порывисто прижалась к нему). Не уезжай!
Молчание. Краев молча гладит ее по спине.
Б у г р о в а (отстранилась). Утешаешь. Значит, решил ехать.
К р а е в (твердо). Я все равно поеду. Я добьюсь, что мне не откажут.
Б у г р о в а. То есть назло мне, лишь бы уехать с ней…
К р а е в (с досадой). Санушка. Надеюсь, ты не серьезно?