Л о б о в и к о в. Нет. Я во всем на вас полагаюсь.
А г н и я С е р г е е в н а. Полагаешь, все грехи тебе отпущу? Я же не поп, я всего только дьячкова дочка.
Л о б о в и к о в (сконфуженно). Извините, что я тогда…
А г н и я С е р г е е в н а. Ну этот грех я как раз могу тебе отпустить. Пойдешь спать?
Л о б о в и к о в. Ни за что!
Агния Сергеевна встает и подходит к постели больного, долго на него смотрит, приоткрыв полог. Лобовиков становится рядом с Агнией Сергеевной. Долгая пауза.
Л о б о в и к о в. Спит.
А г н и я С е р г е е в н а. Ну и пусть. Проснется зато человеком. Смотри, у него и цвет лица уже лучше. Был ведь совсем свинцовый.
Л о б о в и к о в. Да.
Опять стоят молча. Дверь в комнату тихо открылась, появляются К р а е в и Б у г р о в а.
Б у г р о в а (подходит к постели). Ну, как? (Потрогала его лоб, руки.)
А г н и я С е р г е е в н а. Не разбуди, Шурочка.
Б у г р о в а. А ночью был жар?
Все четверо стоят у постели.
А г н и я С е р г е е в н а. Как будто нет.
Б у г р о в а. Да, компресс не высох. (Прислушивается к дыханию.) Дышит легко.
А г н и я С е р г е е в н а. Верно, дело на поправку пошло.
Б у г р о в а. Давно пора.
Л о б о в и к о в. Трое суток почти без сознания.
А г н и я С е р г е е в н а. И как это он успел так сильно надышаться этим угаром. Зина вместе с ним была, а у нее ничего.
Б у г р о в а. Когда мы прибежали, Антоша лежал рядом с печкой. Открыл-то он ее уже без Зины. Кочерга в печке осталась, значит, мешал угли, не зная, что вьюшка уже закрыта. Вот он тогда и дышал чистым угаром. А у Несмеловой все прошло, когда она выскочила на улицу. В той стадии угара все лечение в свежем воздухе.
Агния Сергеевна и Лобовиков удалились к окну и там тихо продолжают беседу. Краев и Александра Романовна остаются подле постели.
К р а е в. Ты знаешь, я сам не ожидал, что так к нему привязался. Этот несчастный случай ударил по мне бесконечно сильнее, чем все дурацкие недоразумения. Ты меня понимаешь?
Б у г р о в а. Конечно.
К р а е в. Но если бы я не убежал тогда за тобой, ничего бы не случилось.
Б у г р о в а. Сережа, не будем больше об этом. Я со всем примирилась за эти дни. Не надо.
К р а е в (мягко). Ну, хорошо. А что значит — со всем примирилась? Мне казалось, за это время произошло большее. Разве не так?
Б у г р о в а. Пожалуй, я неверно выразилась. Нельзя сказать, что я так-таки уже со в с е м примирилась. Напротив, только недавно я начала кое с чем враждовать. Ты знаешь это отлично.
К р а е в (весело). Знаю. И, грешный человек, рад.
Б у г р о в а (тоже улыбаясь). Я думаю! Раз я устраиваю сражения в твою пользу… А что бы ты запел, если бы было наоборот?
К р а е в. Было и наоборот.
Б у г р о в а (помолчав). Значит, все к лучшему (показывая на Антошу).
К р а е в. Нет. Вот этого могло и не быть! Тебя бы я и без того победил, Санушка. Признайся сама, из-за чего ты вдруг повернула?
Б у г р о в а (горячо). Ты думаешь, не скажу? Какое она имеет право драться за тебя со всеми и еще перед тобой этим хвастать. Кто она тебе и кто я?! Я десять лет в тебя верю, а она сколько?
К р а е в (сначала улыбался, потом стал морщиться, не рад, что вызвал этот разговор). Тише, Антошу разбудишь.
Пауза.
Б у г р о в а (немножко успокоилась). А какое они имели право смеяться над тобой! Посмели бы теперь…
К р а е в (осторожно). Ответа же нет.
Б у г р о в а. А ты не заходил в военкомат?
К р а е в. Известили бы. Нет, теперь я уже решил действовать иначе, Санушка.
Б у г р о в а. Как?
К р а е в. Очень просто. Призовусь нынче в армию. Оттуда меня через год примут куда я хочу.
Б у г р о в а (смотрит на него с изумлением). Ты необыкновенный человек, Сережа.
К р а е в. Что здесь необыкновенного? Миллионы советских юношей делают то же самое.
Б у г р о в а. Но ты же не юноша.
К р а е в (улыбнулся). Это верно, придется помолодеть… или похлопотать!
Б у г р о в а (поскучнев). Значит, так или иначе, нам суждено нынче расстаться.