Г о л о с а.
— На что спорим?
— На ведро самогона!
— Откуда возьмешь?
— Будем дома, наварим…
— Где? На том свете?
Этот быстрый диалог идет только между матросами, Виталий снова выключен из беседы.
— Братва, идея! Пустим на тот свет на разведку советского барчука.
— А что? К Духонину его — и концы!
— Бей большевистского пономаря!!
К Виталию потянулись руки.
А л е к с е й (встав перед Виталием в проходе). Спокойно, ребята, спокойно. У финнов мы на учете, по списку. Здесь с законом не шутят. А Буклевский?.. Ни лешего он не знает, что сейчас в Москве и в деревне. Может, действительно Ленин мужикам навстречу пошел…
Вбегает А н а т о л и й, перед этим исчезавший из барака.
А н а т о л и й (кричит). Братва, получать паек! Американский красный крест отбывает! Выдают вперед на неделю!
Суматошно толкаясь, все повалили к выходу. В бараке остались только Виталий и Алексей.
А л е к с е й. Не обижайся, Витя! Я же нарочно… Видел, как они на тебя? А ты и твоя семья меня человеком сделали, научили думать…
В и т а л и й. Научили! Думаешь ты вверх ногами!
А л е к с е й. Ну зачем так?..
В и т а л и й. Хорошо. Оставим. Надо решать день и час. Больше я здесь не могу! Когда я вижу и слышу этих твоих…
Оба обернулись на шум. В барак возвращаются А н а т о л и й и Г р и ш а.
А н а т о л и й. А для вас что — особое приглашение требуется? Брезгуете со всеми питание получать?
Алексей и Виталий молча направляются к выходу.
(Кричит.) Стой!
Они обернулись.
(С хохотом валится на нары.) Ой, не могу, все поверили! Чесанули очередь занимать! (Вскочил, напруженный злобой.) Да американцы уж задали лататы со своим провиантом! Посуду и ту увезли! Подыхай, русская матросня, рваная кронштадтская вольница! На кой мы теперь господам буржуям, когда Кронштадт в очко проиграли! (Вплотную приблизясь к Алексею и Виталию.) Может, и мы — соберем манатки и ходу?
А л е к с е й (переглянувшись с Виталием). Куда? Ты о чем?
А н а т о л и й. Туда. О том самом. Гришка, подтверди. Сядем, господа дипломаты? (Сел.)
Виталий и Алексей неохотно садятся напротив.
Г р и ш а (пунктуально, как всегда). Мы знаем, что вы собираетесь на родину. Мы тоже решили вернуться. Мы знаем, что у вас разные взгляды, разные причины для возвращения… (Помедлив.) У нас тоже.
А н а т о л и й. Знаете, о чем это божье дитя мечтает? Ему мало церковно-приходской школы, подай ему уверситет!
Г р и ш а (невольно поправил). Университет…
А н а т о л и й (сверкнув глазами). А я говорю — уверситет! Повтори!
Г р и ш а (покорно). Уверситет.
А н а т о л и й (успокоился). Значит, так. Был наш Гришук до мобилизации волостным писарем… хотя и из голытьбы. (Со значением поднял палец.) Как папаша расстарался устроить? Должно, батрачил у волостного старшины или какого из богатеев лет пяток… (Внимательно смотрит на Гришу.) Словом, писарил, писарил Гришуня, пока его, раба божьего, не мобилизовали. (Опять пристальный взгляд на Гришу.) Служит Гриша царю, служит как ценный минный специалист республике, а у самого одна думка: кончится военное время — пойду… Куда, Гриша?
Г р и ш а. В уверситет.
А н а т о л и й. Верно! А тут кронштадтская заваруха! Гришуню заносит: демократия, лозунги! Полез на трибуну, орет: «Советы без коммунистов!»
Г р и ш а (потеряв невозмутимость). Ничего я не орал!
А н а т о л и й. Не орал — с удовольствием слушал. Небось с коммунистами не остался… побежал с нами по льду, как заяц!
В и т а л и й. Хватит! Что вам нужно в Советской России? С мятежами не вышло и не выйдет!
А н а т о л и й (угрюмо). Мятежи мне нужны, как собаке штопор. Здесь оставаться не хочу… не знаю чухонского языка. И вообще, здесь надо работать…
В и т а л и й. А там?
А н а т о л и й (усмехнулся). Первое время в тюрьме прокормят… А там будет видно. Полагаю, горбатиться не придется. Времечко наступает веселое.