А л е к с е й. Гришка, это правда?
Тот чуть заметно качнул головой.
Должно быть, ты с голодухи совсем очумел, перестал соображать — что свое, что чужое…
Х о з я и н. Свое! У него не было никогда своего! Голотранец!
А л е к с е й (сурово). Сейчас же встань и проси прощения!
Гриша лежа дергается.
В и т а л и й (Хозяину). Вы его изувечили! Где это проклятое сало? Вчера мы говорили с вами, как с человеком!
Х о з я и н. Я тоже тумал, что пустил к сепе в том честных лютей!..
А л е к с е й (нетерпеливо). Ладно… Идти так идти!
В и т а л и й. Смотри, он же не может встать!
Гриша корчится на земле.
У него что-то повреждено в спине…
А л е к с е й. Уведем. (Анатолию.) Бери его с левого бока. Подлец! Это ты его подучил! Ты заставил!..
А н а т о л и й. Я же для всех… На дорожку!
На дворе появляется в летнем чесучовом костюме немолодой г о с п о д и н в б е л о й п а н а м е. Сделав ручкой привет Хозяину, безошибочно направляется прямо к Виталию.
Г о с п о д и н в п а н а м е. Приятно видеть соотечественника, благополучно вырвавшегося из большевистского ада. Будем знакомы. (Приподняв панаму.) Егорычев. Василий Васильевич. (Протягивает Виталию руку.)
В и т а л и й (холодно). Вы ошиблись. Я направляюсь как раз в большевистский ад. (Не обращает внимания на знаки Алексея.)
Е г о р ы ч е в (отдернул руку). Ах так?.. Значит, вы большевистский эмиссар! Вы приезжали сюда с тайной целью!
В и т а л и й (насмешливо). Считайте, что угадали… Что дальше?
Е г о р ы ч е в (поразмыслив). Впрочем, я вне политики… (Еще подумал.) Вы в курсе дела и, как образованный, интеллигентный человек, не откажете мне в одной консультации. Кстати, вы не юрист?
В и т а л и й (слушал с некоторым интересом). Нет.
Е г о р ы ч е в. Впрочем, это не имеет значения… (Бросил косой взгляд на остальных.) Как вы знаете, в советских газетах опубликован декрет, по которому фабрично-заводское предприятие может быть при известных условиях возвращено прежнему владельцу. В связи с этим меня интересует вопрос…
В и т а л и й (весь как пружина). Вы читали такой декрет?
Е г о р ы ч е в. Я сам не читал, но мне говорили…
В и т а л и й (помолчав). Предположим. Что вас интересует?
Е г о р ы ч е в. Меня интересует, имеются ли также в виду те владельцы, которые в данный момент… по стечению обстоятельств… не имеют чести проживать в пределах России…
В и т а л и й. И вы не прочь оказать ей честь и вернуться, чтобы получить вашу фабрику обратно. Я верно вас понял? (В упор смотрит на Егорычева.) Но вы же проиграли ее в карты?
Е г о р ы ч е в (сразу вспотел и отшатнулся). Милостивый государь, откуда вы взяли? Во-первых, это гнусная сплетня! Во-вторых, мой партнер настолько морально чистый, интеллигентный человек, что не позволит себе претендовать… Наконец, кто помешает нам с ним стать компаньонами? Тем более что запасы товаров, сырья укрыты в надежном месте, которое известно лишь мне и моему доверенному лицу в Москве, не менее, если еще не более, морально чистому и интеллигентному… (Сообразив, что наболтал лишнего.) Впрочем, честь имею! (Приложив два пальца к панаме, уходит. Заметил по пути к калитке увечного Гришу, с которым возится Алексей, брезгливо спрашивает Хозяина.) Что это? Кто эти люди?
Х о з я и н (неохотно). Упал с сеновала. (Когда Егорычев удалился, он быстро и повелительно обращается к Виталию.) Через полчаса он приведет жандармов. Скорей отсюда! (Опять правильно говорит по-русски.) Иначе!..
В и т а л и й (спокойно). Вы немедленно запряжете лошадь и довезете нас до границы.
Хозяин молчит.
А л е к с е й. Но как же?
В и т а л и й. Идите и запрягайте.
Хозяин уходит.
А л е к с е й. Ты ему веришь?
В и т а л и й. Во всяком случае, больше, чем ему. (Кивнул на присмиревшего Анатолия.) Тоже возьмем с собой. Пусть наша власть решает, что с ним делать. (После паузы.) Что нас там ждет? Знаю одно: можно сломать человека, но сломать революцию!.. (Замолк, невольно взглянув на Гришу.)