А л е к с е й (озабоченно.) О чем разговор! Нам бы только домой добраться… (Нагнулся к Грише.) Сейчас мы тебя на телегу… подстелем сенца помягче… А, Гришуня?
Гриша тоскливо глядит в небо.
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Еще в темноте слышен стук. Настойчивый, громкий. Смолк. В ответ — тишина. Чиркнула спичка. Зажегся огарок свечи. Осветилась лестничная площадка. На ней двое — мужчина и женщина. В и т а л и й все в той же заношенной гимнастерке, и с ним средних лет женщина, в сапогах, в куртке железнодорожного кондуктора, по-теперешнему — проводница, — т е т я Н а д я. У ног их лежит узелок и маленький чемоданчик, какой берут с собой в путь железнодорожные машинисты и кондуктора.
В и т а л и й. Не достучаться… Пойдем, тетя Надя. Я посижу до утра на бульваре… а у тебя, сказала, дела.
Т е т я Н а д я. Дела-то дела… Хотела всех повидать… Нет, пойду. Стучи… кто-нибудь услышит. Вот тебе узел. Отдашь им… тут кое-какие продукты. Ну, повезло тебе, Витек! Не встретил бы меня на вокзале, сидел бы еще в Петрограде неделю… две. Видал, что в поезде делается? Обрыдло — вот до сих пор! (Показывает на горло.) Езжу, дерусь, матерюсь, спекулирую… Думаешь, для себя?
В и т а л и й (не очень внимателен, думает о своем). Я знаю. Для младших братишек.
Т е т я Н а д я. То-то и есть. Ухожу, Витя, с железяги!
В и т а л и й. Куда, тетя Надя?
Т е т я Н а д я (аккуратно свернув козью ножку). Замуж.
В и т а л и й (удивлен). За кого?
Т е т я Н а д я. За одного вдовца.
В и т а л и й. По любви?
Т е т я Н а д я (от смеха рассыпала табак). Да ну тебя! Ребятам в школу пора, а в том селе школа. (Мечтательно.) Может, сама в учительницы поступлю… Правда, не только французский — нормальный русский забыла… Э!.. (Махнула рукой, высморкалась в какую-то грязную тряпицу вместо платка.) У тебя и своих забот два вагона!
В и т а л и й. Подожди, а он кто — учитель?
Т е т я Н а д я (смеется). Он-то? Увидишь! Это, брат, тип… Появятся новые классики — опишут!.. Попробуем еще, постучим.
Стучат. Прислушиваются.
Ладно, может, вечерком забегу. Лару, Анютку целуй… Два месяца их не видала… Бери огарок. Поставишь за упокой, коли сдохну от грозного мужа!.. (С чемоданчиком в руке сбегает по лестнице. Снизу кричит.) Помнишь, как вчера тебя под скамейку от ревизора пихала? Хорош бы ты, зайчик, был!.. Проезд-то теперь небось платный: либо билет, либо барашка в бумажке!
Хлопнула дверь внизу. Виталий покачал головой, усмехнулся, задул свечу. Начинает опять стучать в квартиру. В темноте продолжается настойчивый громкий стук. Из темного коридора, с коптилкой в руке, появляется ж е н с к а я ф и г у р а. Осветилась прихожая, принадлежавшая когда-то московской семье среднего достатка. Теперь квартира, по-видимому, уплотнена, обветшала, передняя захламлена: сундуки, баулы, корзины, велосипед, старые прорванные картины, диван со сломанной ножкой, под ним и рядом с ним — сэкономленные за зиму короткие дровишки для «буржуйки». М о л о д а я ж е н щ и н а в легком халате пересекла прихожую и, подойдя к входной двери, сердито, охрипшим со сна голосом спрашивает: «Кто там?» В ответ — радостно-возбужденный голос: «Тамара, открой!! Это я!..» Тамара отпирает замки, отодвигает щеколды, на пороге появился В и т а л и й.
Т а м а р а. Почему ты стучал? Звонок действует.
В и т а л и й (ошеломленный таким вопросом). Разве? Батарея же давно выдохлась…
Т а м а р а (выходит на площадку и нажимает кнопку).
Звонок звонит.
Как видишь. (Вернулась, закрывает дверь на запоры). Жилец принес новую.
В и т а л и й (невольно продолжая нелепый разговор). Где ж он достал?
Т а м а р а (пожала плечами). Должно быть, купил… или украл.
В и т а л и й (наконец-то ужаснулся). О чем мы говорим?! Боже, какой я болван!.. (Отшвырнув узел, порывисто обнимает Тамару.)
Т а м а р а. Осторожно! (Ставит коптилку на подзеркальник и тут же ее гасит.)
В прихожей уже светло от окна — утро. В свою очередь, сдержанно обнимает и целует Виталия. Некоторое время стоят обнявшись.