А н ю т а. Лолла, идите домой.
Л о л л а. Нет. (Села в угол.) Родного брата вы тоже погнали бы?
Л а р и с а М и х а й л о в н а. Надюша, ты голодна. Раздевайся, садись к столу.
Т е т я Н а д я. По правде сказать, я хотела бы лечь. Не спала две… нет, три ночи. Сразу к вам не пошла, кочевала по вокзалам…
Л а р и с а М и х а й л о в н а. Боже мой! (Хлопочет.) Где тебе удобнее — на Анютиной, на моей кровати?
Т е т я Н а д я (стаскивая полушубок, валенки, толстые шерстяные чулки). Пока в поездах ездила, хоть через ночь спала. Черт с ним, не подохну… опять поступлю в проводники… Лара, а ты разве уже не служишь?
Л а р и с а М и х а й л о в н а (грустно). Да, Надюша, меня сократили… там играет теперь секстет домр. Но ничего, Георгий Иванович мне рекомендовал ученицу… Надюша, ты спишь?
Та не отвечает.
Спит…
Л о л л а. Муж не явится ее душить?
Л а р и с а М и х а й л о в н а. Тихо, Лоллочка, пусть тетя Надя поспит… (Беспокойно.) Анюточка, кто-то за дверью шуршит!..
А н ю т а. Не слышу. (Однако идет и открывает дверь.)
На пороге м у ж ч и н а в романовском полушубке, в белых бурках и каракулевой высокой шапке.
И л ь я Н и к а н о р ы ч (снимает шапку). Мое почтение. (Равнодушно скользнул взглядом по спящей жене.) Виталий Павлович дома?
Л а р и с а М и х а й л о в н а (растерянно). Нет, Витюша в отъезде… ждем… А Надюша устала, прилегла… Да вы снимайте шубу… Давно из деревни?
И л ь я Н и к а н о р ы ч (надел шапку). Сегодня. Завтра загляну.
Л а р и с а М и х а й л о в н а (нерешительно). Надюше что-нибудь передать?
А н ю т а. Мама!
И л ь я Н и к а н о р ы ч (усмехнулся). Пускай отдыхает. (Пошел к двери.)
Дверь открылась. Появляется В и т а л и й.
Л а р и с а М и х а й л о в н а (радостно). Витюшенька! Не замерз?
В и т а л и й (весело ее обнимает). Видишь, как меня упаковали! (Ласково кивает сестре.) Вы все здоровы? (Снимает тулуп и шинель.) Батюшки, сколько людей, какой почет!.. А это что за девчушка?
Л о л л а (вдруг делает реверанс). Лолла. Можно мне на вас посмотреть… минут двадцать?
В и т а л и й. Хоть два часа, девочка. (К мельнику.) Илья Никанорыч, как удачно! А я вас хотел спросить — по какой цене пойдет постное масло?
Пауза, во время которой Илья Никанорыч, набычившись, снова снимает шапку.
Я-то ломаю голову: почему мужички не везут его нынче в город? А в уезде мне говорят: наш мельник скупил все льняное семя, теперь у него и маслобойня и мельница!.. Поздравляю! Георгия Ивановича не взяли в компанию?
И л ь я Н и к а н о р ы ч (мрачно). Без надобности. (Помолчав.) Масло я вам доставлю оптом. Убытку не потерпите. В котором часу завтра заглянуть?
В и т а л и й. Да лучше с утра. Стало быть, отказались от своего плана — придержать сырье, пока я не объединюсь с Песковым?
И л ь я Н и к а н о р ы ч (злобно). С этой сволочью я не хочу иметь дела.
На пороге стоит П е с к о в, как всегда подтянутый, элегантный.
П е с к о в (весело). Почему вдруг? Помню, две недели назад… Впрочем, о делах после. (Ко всем.) Здравствуйте, дорогие домочадцы и гости! Как приятно видеть людей не в больничных халатах… Я ведь сбежал оттуда еще вчера, раньше срока!
В и т а л и й. Да? Вероятно, заставили неотложные дела. Решил махнуть к Илье Никанорычу, но увы — разминулся…
П е с к о в (подозрительно). Вы что — вместе в столицу прибыли?
В и т а л и й. Просто, зная тебя, догадался: не терпелось продолжить свою интересную игру. «Перебор… недобор… чёт… нечет…» — как говорил один неглупый финн. Правда, не по твоему адресу. Любопытно, когда скажешь «пас»!
П е с к о в. Мне самому любопытно. (Мельнику.) Продал меня, Никанорыч?
И л ь я Н и к а н о р ы ч. Много ли ты стоишь, чтобы тобой торговать!
П е с к о в. По отдельности мы с тобой, может, и ничего не значим, а вместе бы все же сила. Временная, конечно. Пока другая окончательно не взяла верх…
И л ь я Н и к а н о р ы ч (недоверчиво). Это какая же? (Взглянул на Виталия.)