Кроме того, станция помогает выработать лучшие способы консервирования мурманской рыбы. Это уже в полном смысле слова заводское производство. Кто может сказать, в чем она еще может стать первым помощником и советником? Ясно одно: роль и значение станции будут все возрастать.
Полюбовавшись еще раз аквариумом, всеми его уродами и красотками морского происхождения (особенно полюбился нам морской заяц необыкновенно сонного вида, точно страдающий флюсом), мы поспешили на доклад начальника экспедиции «Персея».
Доклад происходил в столовой. На стенгазетной доске были навешаны карты, по рукам слушателей ходили многочисленные фотоснимки. Начальник обрисовал условия, в которых происходила экспедиция. Лед встречался чаще мелкий и влажный, набухший водой; как выразился докладчик — состарившийся, прямо-таки при последнем издыхании, казалось бы, ткни — и развалится. Но оказалось, что термит такой лед плохо взрывает, аммонал действует лучше, что следует учесть готовящейся сейчас Карской экспедиции. Кстати, термит пригоден зато для пресных льдов — речного и айсбергов.
После доклада и премий, уже совсем ночью, — увы, июньской, солнечной — состоялся фейерверк. На открытой каменистой площадке жгли аммонал. Он горел, как смола, — это было эффектно, но не страшно.
На «Персее» мы возвращались в Мурманск. Это вторая была бессонная ночь подряд; спутник мой, Александр Гитович, был мрачен, молчал, — не понять, не то сочинял стихи, не то просто боролся со сном. А я с упоением наблюдал, как на палубе судна делили шкуру белого медведя… Я не шучу: во время экспедиции был убит огромный белый медведь, и сейчас, расстелив его шкуру на палубе, научные работники что-то измеряли, о чем-то спорили. Может, взаправду делили?
Мы долго с Гитовичем стояли на палубе. Жаль было упустить случай еще раз взглянуть на Кольское устье. Солнце еле виднелось за утренними тучами, было ветрено и тоскливо. Невольно думалось: завтра конец. Конец нашему путешествию. Сядем в «Полярную стрелу» — и через три дня будем дома…
Рядом с нами стоял участник экспедиции Владимир Иванович Арнольд. Все мы трое молчали. И вдруг, перед тем как спуститься в кают-компанию, Владимир Иванович сказал, показав рукой на лиловые скалы:
— Какие обаятельные очертания гор!
Мы с Гитовичем невольно переглянулись. Оба подумали об одном: мы никогда не осмелились бы произнести всерьез слово «обаятельные», да еще в применении к диким мурманским скалам. Такое банальное, банально-комплиментарное слово! А вот Владимир Иванович, нимало не сомневаясь, сказал, сказал с чувством, и как хорошо это у него вышло… В чем дело?
Наверное, в том, что мы как-никак заезжие, завтрашним ветром нас отнесет в сторону, и кто знает — приведется ли нам, горожанам (возможно, с эстетским душком!), еще раз здесь побывать. А Владимир Иванович — человек навсегда северный, и если уедет, то на время, снова сюда вернется: он давно заработал себе право говорить о здешних местах, не затрудняясь в выборе слов. Словам его возвращается первородная свежесть — и это тоже право на Север!
Июнь — июль 1930
КУПЧИХА УТИЛЬ
Рассказ
Александру Гитовичу
Ответственные стояли на ките. Их было пятеро: четверо мужчин, одна женщина. Они представляли четыре хозяйственные организации города.
Вокруг туши расположились прочие участники торжества. У хвоста — отряд пионеров, справа у головы — военный оркестр. Раздутые в неподвижности щеки у трубачей — ужасали. Мальчик барабанил, как вкопанный.
Ответственные соответственно улыбались, взявшись за руки; для мурманского мая они одеты довольно прохладно, «а ля макинтош», как говорит Михей, — именно а ля макинтош…
Один из них очень толст. Он настолько громоздок, что присутствующим, наверно, кажется, будто каблуки его сапог глубоко врезались в китовую кожу и кожа вдруг с треском лопнет.
Кит же не производит впечатления тяжести — кит точно дутый — кит похож на аэростат.
Если ссадить на песчаную отмель излишне балластного толстяка, вполне может статься, что аэростат этот отделится от земли и полетит над заливом, унося на себе четверых ответственных. То-то будут стараться они сохранить между собой равновесие — равновесие четырех хозяйственных организаций!