Но он знал, что у меня было, знал, через что я прошла, и знал, что мне нужно: ласка. Касания легкие, как солнечный свет. Секс, который не напомнит мне о насилии.
Он был нежен, и я боготворила его за это.
Его руки словно подняли меня и унесли в другой мир, где любить можно иначе – без крови под ногтями, без боли в горле, без ощущения, что ты грязь, из грязи родилась и грязью подохнешь. В этом новом мире мужчина не был верховным божеством, а женщина не была его извечной подстилкой, нет, тут были только инь и ян, равносильные, равноправные, перетекающие друг в друга.
– Спасибо, – прошептала я ему, прислоняясь мокрым лбом к его груди.
– За что?
За то, что я теперь не мусор, не подопытный кролик, не секс-игрушка. Не девочка для битья, не жертвенный ягненок, не руины. За то, что спас, поднял из пепла, вытащил со дна омута. За то, что я чувствую себя отогретой, возлюбленной, живой. За то, что мне хочется кричать, плакать от блаженства, заниматься с тобой любовью, растворяться в твоей нежности, жить.
– За все, – проговорила я.
Он убрал волосы с моего лица и прижался губами к моим губам. Возбуждение достигло такого пика, что у меня потемнело в глазах. Простыни сбились в ком. В комнате стало жарко. Рука Митчелла двинулась вниз, и его пальцы заполнили меня, скользнули внутрь. Стон сорвался с его губ.
Я увидела его глаза с широкими от возбуждения зрачками: радужной оболочки почти не было видно, отчего они казались иссиня-черными. Я отражалась в них – светлое пятно на фоне красного покрывала. Митчелл нашел мою ладонь и заставил сжать его член. Его рука обхватила мою и стала двигаться вверх и вниз, повелевая, настаивая, требуя. Это было движение доминанта, уверенное и почти агрессивное. Он словно на мгновение, но все же потерял над собой контроль – на меня будто жар полыхнул из открытой духовки.
Я запретила себе реагировать на это негативно. В конце концов, он человек, не машина. Его чувства – это комплимент, дар, свидетельство, что он хочет меня так сильно, что теряет голову. Я люблю его и за эти эмоции тоже, мне по вкусу даже темнота в его глазах.
И в ту же секунду голос Дерека шепнул мне в ухо:
«Со мной ты не была такой великодушной. Когда я пытался втолковать тебе то же самое – ты была слепа, глуха и холодна…»
Вены на руках Митчелла раздулись от напряжения, и на секунду мне показалось, что сейчас он прикажет мне встать на колени и показать, на что способен мой рот.
«Он не попросит. Потому что твой рот – как прорезь для пуговицы, такой же несексуальный…»
«Убирайся к черту, ты, тварь!» – мысленно заорала я, зажмуриваясь.
Митчелл тут же выпустил мою руку, когда понял, что она трясется, притормозил и зашептал мне слова любви, но в моей голове уже проскочила черная искра – крохотная оса с металлическими крыльями и смертоносным жалом, которая будет кружить в моей голове, пока не сведет с ума.
Я остановила Митчелла и резко села на кровати:
– Прямо сейчас… Я хочу тебя до одури… Можно?
Дважды просить не пришлось. Он и так был на грани. Тут же потянулся к прикроватному столику за презервативами, раскрыл один из них и быстро, умело надел. Я легла на спину, раскрылась ему навстречу, и он тут же мучительно, медленно вошел. Сначала не глубоко, дразня, но с каждым движением бедер стал погружаться все глубже. Его взгляд снова застлал туман. Кожа липла к коже – мокрая и горячая. Пот тек с меня градом…
«От тебя воняет пьянчужкой. Потной и грязной», – прошептал Дерек.
«Ты омерзительна, но меня возбуждает мысль, что ты бы могла увлечься отбросом вроде него».
«Ты отсосешь ему, а я буду смотреть. Я всегда буду смотреть, потому что всегда буду здесь – в твоей голове».
Я зажмурилась, обвила шею Митчелла, и слезы вдруг потекли из моих глаз ручьями. Стон вырвался из горла – нет, даже не стон, а вой. Картинка, где Дерек насилует мое тело, вдруг снова встала перед глазами. Это изображение словно выжгли на моей сетчатке. Я моргала, но не могла прогнать его.
Все закружилось, как перед обмороком. Смешалось. Очертания номера гостиницы вдруг напомнили мне ту проклятую спальню в родительском доме, в которой все случилось. Лицо Митчелла вдруг на секунду обрело схожесть с лицом Дерека. Всего на секунду, но я едва не потеряла сознание от ужаса.
– Несса, – Митчелл остановился и принялся целовать мое лицо, успокаивая. – Несса, все хорошо. Иди ко мне…