А потом – плакать, когда я возвращаюсь в настоящее и вспоминаю, что произошло. Мое лицо, лоб, рот – все перекосила судорога. Я вижу свое отражение в стекле – жуткое, пугающее, застывшее в беззвучном рыдании.
Что если, отказавшись от него, я перерезала тот последний трос, который удерживал меня над пропастью, и сама обрекла себя на погибель?
Из больницы я вернулась в родительский дом. Моя комната была заставлена коробками. Митчелл по моей просьбе вернул мои вещи, пока меня не было. Я не сразу взялась за эти коробки. Два дня они стояли нетронутыми, как памятники моей прошлой жизни. Картонные гробы, в которых я похоронила наши отношения.
На третий день я открыла одну из них, достала стопку аккуратно сложенной одежды. Я представила, как Митчелл собирает все в коробки, в комнате хаос и страшная тишина, как среди руин города, в котором все погибли. На столе – бутылка виски. Он соберет все вещи, а потом напьется.
Я представила, как он выходит на балкон и зажигает первую за полгода сигарету. Он бросил курить, но плохие привычки никогда не уходят полностью, они просто подкарауливают нас там, где мы упадем.
«Прекрати, – сказала я себе. – Он не будет напиваться или курить. Он справится, он сильный».
Джун позвонил мне однажды, спросил, что стряслось. Митчелл взял отгул на несколько дней и совсем не отвечал на его звонки. Я призналась, что мы расстались. Джун долго молчал. Наконец вымолвил, что уж лучше б коронавирус его подкосил, чем эти новости. Спросил, как я и не нужно ли чего.
– Присмотри за ним, ладно? – попросила я.
– Это само собой, – ответил он.
– Я надеюсь, он будет в порядке, – сказала я.
– Есть такая корейская поговорка, Ванесса: если даже небо рухнет, отверстие, чтобы вылезти, найдется, – ответил Джун.
Я начала посещать психолога после того, как вышла из госпиталя. Ее нашел для меня Митчелл. Написал мне письмо и попросил связаться с ней. Два раза в неделю я приезжала к Софи в клинику на терапию. Это были долгие и непростые разговоры, после которых я чувствовала себя окрыленной и опустошенной одновременно.
Было не просто рассказать о моих отношениях с Дереком и об их последствиях. О моих панических атаках и о том, что произошло со мной в гостинице. Иногда я очень сильно плакала. Иногда злилась. Иногда просто не могла взять себя в руки от отчаяния. Но постепенно эти реакции стали смягчаться, словно, облекая чувства в слова и переживая их заново, я начинала по-другому реагировать на воспоминания.
Осколки стекла, которые я так долго носила за пазухой, начали превращаться в ожерелье из стеклянных бусин. Я по-прежнему была обречена носить их до конца жизни, но хотя бы их края больше не резали кожу.
В целом мне становилось лучше день ото дня. Черная полоса понемногу перетекала в серую – чернила размывались водой. Раны на руках и ногах заживали. Митчелл часто снился мне, и я чувствовала себя рожденной заново каждое утро: он словно незримо обнимал меня ночами…
Только одно известие выбило у меня почву из-под ног. Я узнала, что Дерек вышел под залог и до самого суда будет на свободе.
– Это обычная практика, но не волнуйся, по распоряжению суда он не имеет права приближаться к тебе или как-либо связываться с тобой, – сказал мне отец.
Я ничего не ответила, но чувство было такое, как будто только что посмотрела экстренный выпуск новостей, в котором сообщили, что тигр-людоед сбежал из зоопарка и бродит по городу.
Примерно в то же время, когда я пыталась встать на ноги после всего случившегося, мне написал Эндрю и сообщил «прекрасные новости»:
«Обзор Девлин на «Кровавые поцелуи» просто вывел журнал на новый уровень! Ты не представляешь, что у нас тут творится, Ванесса! Тиражи разлетелись, как лотерейные билеты. Электронная почта редакции битком набита. А сама автор «Кровавых поцелуев» даже пригласила наш редакторский состав поговорить о книге в прямом эфире на ТВ. Я жалею только, что все это время так мало пытался вникнуть в то, чего на самом деле хотят женщины! Пойми я это раньше, и я повел бы журнал в совершенно ином направлении. Кто ж знал, что в первую очередь мы должны найти дорожку не к мозгам читательниц, а к их сердцу! К их тайным мечтам, потребностям, желаниям! Современные женщины хотят раскрепощения, страсти, ярости, побыть рабой, игрушкой, пленницей. Испытать эту безумную страсть, оставляющую синяки и царапины. Кто сказал, что миру нужно равноправие, до идеальности вымеренное линейкой? Может, вся истина и суть в двойственности? Инь и ян правят миром, слабость и сила, холод и огонь, хаос и порядок. Кто-то должен подчиняться, прогибаться, соблазнять свой покорностью, принимать на себя безумство и страсть сильной стороны. Вот в чем красота отношений и жизни в целом: в доминировании и подчинении, в страсти и покорности… На следующей неделе будет встреча директоров, и мы обговорим новый курс нашего журнала. Нам нужно больше пикантности, секса и откровенности. Я уже набросал список примерных статей: «Как удержать парня: интимные техники, которые он не забудет», «Позвольте мужчине быть мужчиной: опасным и непредсказуемым», «Секреты идеальной девушки: шлюха в постели, богиня на кухне», «После этих рецептов он точно на тебе женится!», «Токсичные отношения: что ты могла сделать не так?», «Нужен ли нам феминизм? Подводные камни нынче модного движения», «Прокачиваем женскую энергию: экспресс-курс». И еще нам нужен обзор на новый роман! «В плену у зверя»! Это новый бестселлер, который скоро будут сметать с полок! Поправляйся скорее, Ванесса! Жду тебя для больших свершений! Эндрю».