Наша гостиная была объединена с кухней в одно большое пространство. Их разделяли только барная стойка и кухонный «остров» с кофеваркой и башенкой из кофейных чашек.
Пока я прижимала вату к подбородку Митчелла, он следил за Дереком, прищурив глаза. Я случайно уронила пузырек с перекисью, и он разлился по полу. Я пошла на кухню искать другой.
– Для кого ты так прихорошилась? У нас будут гости? – спросил Дерек, как только я встала рядом с ним и открыла шкаф.
– Не будет гостей, просто так, – ответила я чуть слышно и почувствовала, что краснею. Митчелл точно все услышал, и меня это страшно смутило.
– Что ты заказала? – спросил Дерек.
– Корейскую еду.
– Опять?
– Да. Ты не против?
– Да лишь бы моя малышка была рада, – сказал Дерек как-то слишком уж благодушно.
А в следующую секунду я почувствовала, что он положил руку на мою задницу. Затем скользнул вниз к промежности, сминая платье и трогая пальцами мое белье.
Я отскочила от него, стряхивая его руку, и он рассмеялся.
– Хочу, чтобы ты чаще выглядела так, как выглядишь сейчас, – сказал он.
– Дерек, прекрати.
– Покажешь мне, что на тебе надето, когда он уйдет? – понизил голос Дерек, но слова прозвучали все равно достаточно громко, чтобы их услышали здесь абсолютно все.
Сгорая со стыда и чувствуя, как жар заливает лицо, я схватила с полки упаковку антисептического крема и пошла к Митчеллу. Он уже поднялся со стула, глядя на меня таким выражением лица, словно ему только что врезали по лицу со всей дури.
– Думаю, я в порядке, – ответил он хрипло, как только я скрутила крышечку с тюбика.
Лихорадочный румянец залил его лицо, и челюсть вдруг показалась особенно резкой и выпирающей. Он сжал зубы. Его рука тряслась, когда он снова накинул капюшон на голову. Митчелл пошел к выходу, не оглядываясь, и я поспешила за ним. Он вышел из дома, и я выскочила следом. Я захлопнула дверь, схватила его за руку и громко зашептала:
– Митчелл, пожалуйста!
Он остановился, развернулся и посмотрел на меня с немым вопросом. Мол, что еще мне от него нужно.
– Прости, я не думала, что он будет так себя вести. Ты не должен был увидеть это.
– Все хорошо, Ванесса, – сказал он. – Иди домой, не стой тут босиком.
– Митчелл, поговори со мной, – я сжимала его руку, панически, и не решалась отпустить.
– Ты собираешься спать с ним сегодня? – вдруг спросил он, разглядывая мое ярко накрашенное лицо и вырез платья. И я умолкла, шокированная этим прямым вопросом. Втянула в себя воздух, словно мне врезали под дых.
– Прости, – тут же извинился он. – Прости, это не мое дело. Конечно же это не мое гребаное дело. Я не должен был этого говорить.
Он подошел к своему велосипеду, вскочил на него и исчез быстрее, чем я успела сказать хоть что-то осмысленное.
Я вернулась в дом и принялась убирать со стола вату и обрывки бинтов. Внутри было паршиво, как как будто я только что смертельно обидела близкого человека.
– В следующий раз спроси меня перед тем, как притащишь в дом незнакомца, – сказал Дерек, по-прежнему стоя на кухне и любуясь на свое отражение в стекле двери, ведущей в сад.
– Он часто привозит нам еду, и я подумала, что стоит предложить помощь. Его подрезала машина на дороге и…
– Значит, часто привозит еду? – повторил Дерек и с ухмылкой добавил: – Забавно, что ты запомнила его. Не думал, что отброс вроде него, может обратить на себя внимание прекрасной Ванессы Элис Энрайт.
– Не говори так о людях. Тем более о тех, кто занимается таким тяжелым трудом. В дождь и снег, по опасным дорогам. Могли бы на социале сидеть и в потолок плевать – ты сам прекрасно знаешь, что социал ненамного меньше их зарплаты, – но они все равно берутся за эту работу. У меня вызывают огромное уважение все, кто занимается за копейки тяжелейшим трудом, будь то курьеры, дворники или уборщики.
Дерек рассмеялся и плеснул себе кипятка в чашку.
– Звучит как фетиш, – усмехнулся он, когда я повернулась к нему, сдвинув брови.
– В смысле?
– В смысле, что, может, у тебя тайное влечение к людям, которые ниже тебя по социальному статусу и над которыми ты тайно жаждешь доминировать, психологически и сексуально? – подмигнул мне он.
– Что за чушь?!
– Может, мне стоит быть настороже каждый раз, когда к нам приходят садовники или курьеры?
Я внутренне напряглась и испугалась, что Дерек и правда мог увидеть в окно что-то, чего не должен был.
– Почему-то меня возбуждает мысль, что ты бы могла увлечься отбросом вроде него, – сказал Дерек, медленно подходя ко мне. – Возможно, меня заводит унижение как вещь в себе. А связаться с курьером было бы, пожалуй, формой самоунижения. Как обмазать себя своими собственными…