– Ты можешь остаться у меня, – ответил Митчелл, и я умолкла на полуслове. Мысли сразу же разлетелись в разные стороны. Но не от радости, а от паники.
Я не хотела ночевать дома у незнакомца. Даже у такого, как Митчелл. Он был бесконечно добр ко мне, но Дерек научил меня остерегаться. Необъяснимый страх остаться вдвоем наедине сидел внутри – точно так же, как сидела внутри моя внутриматочная спираль, – и я никак не смогла бы вынуть его, избавиться. Вряд ли Митчелл смог бы сделать со мной что-то плохое, но я не была уверена в этом на сто процентов.
Я ведь даже не знаю его.
Да, он всегда готов прийти на помощь, и у меня внутри разливается тепло, когда вижу его, но ведь Дерек тоже прекрасен в глазах женщин, которые его не знают.
– Я не могу, Митчелл. Спасибо, но я просто не могу, – ответила я, краснея.
– У тебя будет отдельная комната, и на двери есть внутренний замок: тебя никто не потревожит, включая меня. Клянусь, что пальцем тебя не трону. Тебе не о чем волноваться, – поспешил добавить он.
– Я умом понимаю это, но не могу перебороть себя, – я шумно выдохнула. – Прости меня, прошу. Я чувствую себя неблагодарной тварью, которая не достойна помощи и которая сама виновата в том, что от нее все отворачиваются…
– Нет, Ванесса, прекрати. Это посттравматический синдром. Твоя психика пытается защитить тебя. Допивай вино, и я отвезу тебя в Дроэду.
Мы уже минут десять ехали по направлению к Дроэде. Руки Митчелла лежали на руле, и только тогда я заметила, что его правая кисть, которую я сегодня обрабатывала перекисью, – очень отекла и стала сине-бордовой. Запястье опухло тоже. Он с трудом поворачивал руль, морщась от любых движений, хотя ни слова не сказал мне.
Я включила свет в салоне, пока мы стояли на светофоре, и оглядела его руку. Митчелл не только стесал костяшки – он еще и сильно ушиб ее, когда упал. Черт, а если у него перелом? Я внезапно вспомнила, что люди, случается, ломают себе кости, но не знают об этом – не чувствуют боль из-за отека.
– Мы не поедем в Дроэду, Митчелл, – сказала я. – Я буду свиньей, если заставлю тебя час крутить руль с вот такой рукой. А потом столько же в обратную сторону. Давай все-таки поедем к тебе.
– Все нормально, не переживай, – заспорил он. – Просто небольшой ушиб.
– Тебе больно, и я это вижу. Аж зубы сжимаешь на поворотах. И подбородок твой мне не нравится.
– Странно, обычно девчонкам нравится мой подбородок, – отшутился он.
– Я о ране, ты понял. Вот заживет, и мне тоже будет нравиться.
Митчелл рассмеялся и снова потрогал его пальцем.
– Не трогай грязными руками. Отвалится – чем девчонок кадрить будешь?
– Я рад, что ты потихоньку приходишь в себя, – благодушно улыбнулся он.
– Это все вино, – призналась я. – Такое чувство, что мне вкололи инъекцию… похерона. Лошадиную дозу. Что это было? Какая-то корейская настойка?
– Рисовое вино Джуна, – ответил Митчелл. – Он готовит его по рецепту своей бабушки.
– Теперь, когда мне будет плохо, я буду пить рисовое вино.
– Когда тебе плохо, лучше говорить с людьми, – сказал Митчелл. – Ладно?
– Попробую. А теперь разворачивайся и поехали к тебе. Если у тебя правда есть отдельная комната и кровать.
– Есть. Не переживай ни о чем.
Глава 9
Не просто благодарность
Митчелл жил в Талла – юго-западном пригороде Дублина, в старом таунхаусе на окраине, и после дома Дерека его жилье показалось мне крошечным. Здесь не было трехметровых потолков, шикарной мебели на заказ, панорамных окон и дубового пола. В гостиной хватило место только для дивана, обеденного столика и полки с книгами. В маленькую кухню едва помещались холодильник и микроволновка. А ванную комнату моя мать назвала бы обувной коробкой.
Но наверно даже Хилтон в ту минуту не обрадовал бы меня так, как это место. Тут было немного не прибрано, во всем угадывалась легкая запущенность холостяцкого жилья, но тихо, спокойно, уютно. Пол у старого камина, прикрытого металлической задвижкой, был усыпан пеплом – значит, рабочий, и совсем недавно Митчелл разводил в нем огонь. Настенная лампа отбрасывала на пол круг теплого света. Прозрачная дверь вела на балкон, а за ней открывался вид на живописную пустошь, залитую лунным светом.
– Это конечно не те хоромы, в которых ты живешь, – сказал Митчелл, убирая мое пальто в шкаф у входа, – но, думаю, пару дней продержишься.