После того, как Митчелл увез меня из дома родителей, я чувствовала себя лучше некуда. Ничто не тревожило меня и ничто не напоминало о моих прошлых отношениях. Митчеллу словно удалось откачать меня после смертельной дозы цианида; разгрести тонну пепла и стекла, которыми были засыпаны мои чувства, – и они, как цветы, потянулись вверх.
Нам всем нужен такой человек в жизни. Тот, кто откопает нас из-под завала, залечит раны, завернет в одеяло своей любви и покажет другую сторону жизни: светлую. Весь порох, пепел, боль и разрушение останутся позади. Умчатся грозовые облака, и вселенная пошлет тебе океан теплоты, молочный свет, сахарную нежность, сливочный вкус поцелуев.
Нам всем нужен человек-опора, человек-тепло, человек-надежда. И если бог посылает нам такого, то первое, что нужно сделать, – держаться за него. А второе: отблагодарить.
Каждый раз, когда я видела пристальный взгляд Митчелла, скользящий по моему лицу и телу, внутри разливалось тепло, предвкушение и огромное желание сделать его счастливым. И еще уверенность, что наша первая ночь будет с первой до последней минуты волшебной.
После госпиталя мы поужинали в городе. К полуночи вернулись домой и долго сидели у огня. В камине потрескивали поленья, оранжевые блики рассыпались по полу, во мне плескался такой необъятный океан счастья, что, казалось, хватит, чтобы весь мир сделать счастливым. Разом бы прекратились все войны, забылись все распри, все люди взялись бы за руки и дружно запели. Вот как много счастья было у меня внутри: океан и еще ведерко.
– Мне ужасно хочется тебя поцеловать, – сказала я. – Можно?
– Нужно, – ответил Митчелл, притягивая меня к себе.
Я коснулась губами его губ, провела кончиком языка по нижней. Голова немного кружилась после бокала вина. Кровь пела в венах, и мое сердце вместе с ней. Я сунула обе руки Митчеллу под рубашку, скользнула по груди, тронула пирсинг в его соске.
– Осторожно, – хрипло шепнул Митчелл. – А не то пятница случится у нас прямо сейчас.
– Может, и пусть? – прошептала я.
– Потерпи, Несса, – улыбнулся он. – Оно того стоит. Нас уже ждет номер в «Шелбурне» и роскошная постель, потом нам принесут ужин, бутылку Дом Периньона, и мы встретим восход в шелковых халатах, объедаясь тигровыми креветками… Надеюсь, не слишком пошло?
– Ужасно пошло, – сказала я. – Но мне нравится.
– Правда?
– Да. Вот только я против таких космических трат. Это совсем не обязательно. Я настаиваю на отеле попроще и шампанское подешевле тоже подойдет.
– Каких еще космических трат? – спросил он. – Я просто продам одну из своих рубашек.
Сегодня вечером, когда мы ужинали в дорогом стейк-хаусе, Митчелл смотрелся как рыба в своей стихии. Он умел выглядеть как принц, и пусть корона была невидимой, но манеры у него были королевские. И он оставил там ужасно щедрые чаевые. Не потому, что хотел пустить пыль в глаза. Просто, думаю, когда-то привык так делать.
– Ты не скучаешь по богатству? – спросила я у Митчелла, вытянув ноги и шевеля пальцами перед камином.
– Бывает, – ответил он. – Особенно когда случаются паршивые дни или смертельная усталость. Но потом я вспоминаю, что у всего есть изнанка. Что за красивую жизнь придется слишком дорого заплатить, а раз так, то не пошла бы она к черту… И потом, смотря что считать богатством. Можно просыпаться в самом дорогом пентхаусе города, начинать утро с бутылки «Кристалла» и жить с постоянным чувством в подкорке, что ты можешь потерять все в любой момент. Тебя или арестуют, или прихлопнут – и это только вопрос времени. Либо же ты можешь просыпаться в месте попроще, «Кристалл» будешь пить, скажем, раз в полгода, и чтобы заработать на жизнь, тебе придется хорошенько попотеть. Но спать ты будешь спокойно, и совесть твоя будет чиста. У меня была возможность сравнить первый вариант со вторым, и я однозначно выбираю второй… Ну а ты? Скучаешь по богатству? – спросил он.
– Смотря что считать богатством, – повторила я его фразу. – Иногда мне хочется крабов. Большую тарелку. В сливочном соусе. И еще спустить зарплату на драгоценности. Или купить какой-то немыслимо дорогой плащ от Берберри. Но обладание чем-либо – это самообман. Крабы не поднимут твою самооценку. Бриллианты не докажут, что ты заслуживаешь любви. А плащ не утрет слезы. В итоге выходит, что самое важное – это отношения с теми, кто нас любит и кого любим мы. Это и есть богатство.
– Глубокомысленно, – сказал Митчелл. – Но, черт, теперь мне тоже захотелось крабов в сливочном соусе.
– А мне «Кристалла», – сказала я.