– Ты до сих пор встречаешься с ним? – спросила я.
Девлин поняла, о ком я.
– Я… Я не знаю. – Она потерла лицо ладонями, откинула голову на подголовник и посмотрела вверх, смаргивая слезы. – У него какие-то проблемы, но он не разговаривает со мной, не делится ничем, практически не выходит на связь. Но в последний раз, когда мы виделись, он звонил кому-то и упоминал твое имя в телефонном звонке… Ванесса, его проблемы как-то связаны с тобой? Я не знаю, что делать, и как помочь ему…
– Тебе не нужно помогать ему, Девлин. Самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – это бежать от него. Надеюсь, вы не успели съехаться?
– Нет. Но я хочу понять, что происходит.
– Ничего такого, чего бы он не заслужил.
– О чем ты?
– Единственное, что я могу сказать: он – психопат-нарцисс, который не ощущает грань между добром и злом и не понимает, как много боли причиняет другим. Я не знаю человека страшнее и безжалостнее и хочу предупредить тебя в очередной раз: будь осторожна с ним. Хотя бы пока…
– Пока он на свободе? – закончила она.
Я не думала, что Девлин знает о предстоящем суде. Никогда бы не поверила, что Дерек может рассказать ей о том, что сделал со мной. Хотя вряд ли он выложил ей правду. Мог наговорить что угодно…
– Ему грозит тюрьма, я права?
Мне нечего было ответить. Я не могла делиться деталями предстоящего суда. И тем более не собиралась помогать ей спасать Дерека. Да если он подыхать будет на моих глазах, я пальцем не пошевелю.
– Я пойду, Девлин, – сказала я, хватаясь за ручку дверцы. – Я не хочу обсуждать с тобой Дерека. Мне все равно, что с ним будет.
– Постой! – выпалила Девлин. – Ванесса!
Она схватила меня за руку и задела локтем недопитый стакан кофе, стоявший в подстаканнике между сиденьями. Тот опрокинулся и остатки хлынули ей на юбку. Темно-коричневое пятно растеклось по ткани. Девлин выругалась, стала хватать из бардачка бумажные салфетки, пытаясь спасти одежду.
– Не уходи, – попросила она. – Больше ни слова о нем. Я по-прежнему очень хочу поговорить с тобой и выпить кофе. Прошу тебя.
Я кивнула, не смогла иначе. Что бы Девлин ни чувствовала к Дереку, ей явно нужна была помощь. Такие, как Дерек, обладают воистину дьявольским даром превращать людей в руины.
– Ты не возражаешь, если я забегу домой и переоденусь? – спросила Девлин.
– Поехали.
Девлин жила недалеко от работы, в Ратгаре. Пока мы неторопливо катили по улицам, совсем стемнело. Уютно сияли окна кофеен и баров. Я опустила окно и вдохнула вечерний воздух. В нем было что-то пронзительно печальное. Будто завтра война. Или катастрофа. Или конец человечества.
Тоска по Митчеллу вдруг хлынула в сердце: прежде мы часто ездили вместе на машине, рассекая сумерки. Его рука лежала на моем колене, k-pop лился из динамиков, мы подпевали, не понимая ни слова по-корейски, и смеялись, как ненормальные. Он целовал меня на каждом светофоре, его губы пахли черным сахаром, ванилью и бабл-чаем. Мне казалось, что так будет всегда, что счастье никогда не закончится, я открыла его вечный источник…
Девлин припарковала свой «Мини» у скромной пятиэтажки из красного кирпича.
– Я мигом, – сказала она. – Только застираю пятно на юбке, иначе его потом ничто не возьмет… Кстати! У меня для тебя письмо от Митчелла.
– От Митчелла? – изумилась я.
– Я принесла пару дней назад корреспонденцию домой, не успела перечитать все в офисе. И, видимо, случайно схватила письмо, которое пришло на твое имя. На конверте написано, что от него. Мне захватить его?
– Конечно!
– Да! И еще я съезжаю скоро. Пока не придумала, куда бы пристроить свои цветы. Может, ты могла бы взять себе лимон и гиацинты?
– Без проблем. Могу отвезти их своей матери, она любит цветы.
– Прекрасно. Тогда поможешь мне принести все в машину? А то пятый этаж…
За письмом от Митчелла я была готова бежать хоть на двадцатый. Мы поднялись по ступенькам в ее квартиру. Девин три раза роняла ключи, пока не попала в замочную скважину. Потом наконец открыла и зажгла свет.
– Прости, – сказала она, как только я зашла и повесила плащ на крючок.
– За что?
– Я соврала про письмо и цветы, боялась, что иначе тебя не уговорить…
– Ты о чем?
Скрипнула дверь. Я обернулась и – кровь ударила в виски так резко, что подкосились ноги. Меня бросило в пот, я схватилась за ручку двери, но Дерек опередил меня. Вцепился в мою руку стальной хваткой и прошептал:
– Не раньше, чем ты поговоришь со мной.
У меня пропал голос. Я продолжала тянуться к двери, панически поскуливая. Мощный животный инстинкт вопил громче сирены: «Беги, беги, беги!»