Дерек придвинулся ближе и прислонился лбом к моему лбу. Я закрыла глаза, пытаясь совладать со своим дыханием. Паутина опутала мое тело, мои мысли, мою душу. Я знала, что Дерек даже дьявола убедит в том, что он прав. Или нет, он и был дьяволом.
Дерек улыбнулся, смахнул невидимые пылинки со штанин и поднялся. Дотянулся до подоконника и взял стопку бумаг.
– Просто подпиши здесь и здесь, – сказал он, положив передо мной ручку. – Это отказ от данных ранее показаний. Я отправлю их своему адвокату, а он уже свяжется со следствием.
– Можно войти? – пискнула за дверью Девлин и, не дожидаясь ответа, вошла.
В ее руках был поднос, на подносе – три чашки и сложенное башенкой печенье. Зрелище, потрясшее меня своей нелепостью. Все равно что устроить чаепитие на гильотине.
Она медленно приблизилась к нам, словно пол был усыпан стеклом, и поставила поднос на стол. Ткань рукавов съехала вверх, и внезапно я увидела то, что предпочла бы никогда не видеть. Ни на руках Девлин, ни на чьих-либо других руках. Черные, как ежевичные пятна, синяки на обоих запястьях. Когда-то у меня были такие же.
– Я не просил, – сказал ей Дерек, сузив глаза.
Девлин вымученно улыбнулась и снова взялась за поднос, намереваясь унести. Она всегда была бойкой девчонкой, разговорчивой, резкой, смешливой, а теперь даже взгляд изменился: стал пустым, тусклым, как пыль. Я узнала этот взгляд. Когда я встречалась с Дереком, то не раз видела такой же в зеркале.
– Оставь, – сказала я, касаясь ее руки. – Разговор все равно окончен, я не буду ничего подписывать.
Я вылетела в прихожую, пользуясь моментом, и дернула дверь на себя. Она не поддалась. Моего плаща, в кармане которого лежал телефон, больше не было на крючке.
– Как это понимать? Верните мне мою одежду и откройте дверь! Сейчас же!
Дерек вышел за мной следом в прихожую, разминая шею.
– Ты не уйдешь, пока не подпишешь документы, – сказал он, понижая голос.
– Суд будет очень рад узнать, как именно ты заполучил мою подпись, – спокойно сказала я, рассчитывая на его здравомыслие.
– Это если ты будешь в состоянии говорить, – еще тише сказал Дерек.
– Ты угрожаешь мне? – хмыкнула я, но кишки завязались узлом от ужаса.
– Я всего лишь прошу тебя хорошо подумать.
– Мои подруги в курсе, что я отправилась пить кофе с Девлин. Моя машина осталась на рабочей парковке. На улицах полно камер, по которым восстановят мой след. А ты не настолько туп, чтобы держать меня здесь силой.
Дерек вытянул руку и коснулся моей щеки.
– Ты в курсе, какой максимальный срок за изнасилование? – улыбнулся он. – Нет? Пожизненное заключение. А знаешь, какой срок за двойное изнасилование? Тоже пожизненное. А сколько мне дадут за изнасилование с убийством? Тоже пожизненное, не больше. Ты следишь за моей мыслью?
– Дерек, что ты такое говоришь?! – заорала Девлин.
– На хрен пошла отсюда, – бросил он ей, оглянувшись.
У меня было только это мгновение.
Одно-единственное. Он все равно не выпустит меня отсюда. Сначала заставит подписать бумаги, а потом… Даже бог не знает, на что способен этот монстр.
Я схватила со столика мраморную статуэтку и ударила Дерека по затылку. Он качнулся, вцепился в дверной косяк. Я размахнулась еще раз, но он успел перехватить мою руку.
– Проклятая сука! – выдохнул он яростно, вырвал из моих рук статуэтку и ударил в ответ. Один раз, второй, третий…
Кровь залила глаза. Я качнулась, землю унесло из-под ног. Девлин завизжала во все горло. А потом мир вокруг меня закончился, погас.
Подушка была красного цвета, острая боль сводила с ума – будто кто-то водил ножом по внутренней стороне моего черепа. Я коснулась лба пальцами и нащупала глубокое рассечение. Кожа разошлась на сантиметр, кончики моих пальцев легко помещались между краями. Шея и лицо были липкими от крови.
В комнате царил полумрак, слегка разбавленный светом тусклой зеленой лампы. Тьма засела в углах. По потолку ползали тени.
– Ты сама виновата, – выдохнул Дерек, возникая из ниоткуда. – Ты сама.