– Прости, – тут же извинился он. – Прости, это не мое дело. Конечно же это не мое гребаное дело. Я не должен был этого говорить.
Он подошел к своему велосипеду, вскочил на него и исчез быстрее, чем я успела сказать хоть что-то осмысленное.
Я вернулась в дом и принялась убирать со стола вату и обрывки бинтов. Внутри было паршиво, как как будто я только что смертельно обидела близкого человека.
– В следующий раз спроси меня перед тем, как притащишь в дом незнакомца, – сказал Дерек, по-прежнему стоя на кухне и любуясь на свое отражение в стекле двери, ведущей в сад.
– Он часто привозит нам еду, и я подумала, что стоит предложить помощь. Его подрезала машина на дороге и…
– Значит, часто привозит еду? – повторил Дерек и с ухмылкой добавил: – Забавно, что ты запомнила его. Не думал, что отброс вроде него, может обратить на себя внимание прекрасной Ванессы Элис Энрайт.
– Не говори так о людях. Тем более о тех, кто занимается таким тяжелым трудом. В дождь и снег, по опасным дорогам. Могли бы на социале сидеть и в потолок плевать – ты сам прекрасно знаешь, что социал ненамного меньше их зарплаты, – но они все равно берутся за эту работу. У меня вызывают огромное уважение все, кто занимается за копейки тяжелейшим трудом, будь то курьеры, дворники или уборщики.
Дерек рассмеялся и плеснул себе кипятка в чашку.
– Звучит как фетиш, – усмехнулся он, когда я повернулась к нему, сдвинув брови.
– В смысле?
– В смысле, что, может, у тебя тайное влечение к людям, которые ниже тебя по социальному статусу и над которыми ты тайно жаждешь доминировать, психологически и сексуально? – подмигнул мне он.
– Что за чушь?!
– Может, мне стоит быть настороже каждый раз, когда к нам приходят садовники или курьеры?
Я внутренне напряглась и испугалась, что Дерек и правда мог увидеть в окно что-то, чего не должен был.
– Почему-то меня возбуждает мысль, что ты бы могла увлечься отбросом вроде него, – сказал Дерек, медленно подходя ко мне. – Возможно, меня заводит унижение как вещь в себе. А связаться с курьером было бы, пожалуй, формой самоунижения. Как обмазать себя своими собственными…
– Дерек, прекрати! Просто прекрати это!
Он наклонился ко мне и тронул губами мою шею.
– Детка, я всего лишь пытаюсь немного раззадорить тебя, но ты, как обычно, только леденеешь. Что бы я ни сказал, ты сразу же обрастаешь шипами.
– Разве не это твоя конечная цель? – спросила я. – Разве мои шипы не привлекают тебя сильнее, чем все остальное?
– Тонко. Розочка у тебя между ногами – просто прелесть, но когда она утыкана шипами, все становится гораздо интереснее. – И Дерек снова запустил руку мне под платье.
Вопрос Митчелла о том, собираюсь ли я спать с Дереком сегодня, до сих пор звучал в моей голове. И еще выражение его лица, когда он задал его, отпечаталось в памяти как картинка. Дерек был моим парнем, а Митчелл был просто другом, но почему-то я испытывала ужасный стыд именно перед Митчеллом.
Я не хотела, чтобы Дерек прикасался ко мне. По крайней мере, сегодня. Когда аромат одеколона Митчелла все еще витал в гостиной и не успел выветриться.
Дерек тем временем скользнул пальцами под мое белье и принялся поглаживать меня.
– Не сейчас, Дерек.
– Да хватит, Ванесса. Для кого же ты тогда наряжалась? Для кого надела это коротенькое платье? Все ляжки на виду. Уж не для курьера ли? – рассмеялся он.
Я вытащила его руку из своих трусов, включила воду и принялась мыть стаканы.
– Может позовем его, если он еще не уехал? Ты отсосешь ему, пока я буду смотреть. Малышка Ванесса на коленях перед отбросом, пропахшим безденежьем и кимчи. Идеальный порносюжет.
Я развернулась и оттолкнула его. Дерек всего лишь извращенно шутил, как делал это часто, но его стеб над Митчеллом вдруг наполнил меня бешеной злостью. А Дерек только моей злости и хотел: схватил меня за плечи, развернул и задрал платье. Он вообще быстро умел находить ту кнопку, которая заставляла меня трястись от эмоций, а потом просто давил на нее и давил, и давил без остановки.
Я вырвалась и побежала к двери. Он догнал, схватил за волосы и повалил меня на пол. Я сопротивлялась, боролась и мешала ему снять с меня трусы. Он схватил мой ботинок с обувной полки и замахнулся.
– Отлуплю тебя вот этим, если не дашь снять их. Обещаю.
На ботинке был высокий каблук с металлической набойкой. Таким можно убить при желании. Я прекратила бороться, отползла к двери и натянула платье на колени. Слезы хлынули из глаз, и Дерек опустил ботинок. Он расстегнул ремень, уложил меня на дверной коврик, стянул с меня белье и резко вошел. Его член показался мне ледяным, будто был не живой плотью, а высечен изо льда. Или вообще был каким-то отдельным существом, вроде осьминога или огромной личинки. Я чувствовала, как он двигается во мне, омерзительный, твердый, холодный.