Глядя утром в зеркало лифта, я и правда подумала, что выгляжу хорошо. Даже после пяти дней непереносимой боли. Это все влияние Митчелла и его забота. Я набрала два кило после того, как поселилась у него. Лицо больше не выглядело таким заостренным, перестали выпирать скулы. Даже румянец вернулся, хотя я всегда была анемично, болезненно бледной.
– Корейская кухня, – сказала я. – И пончики с шоколадными пуговками. И бабл-чай. И еще долгий качественный сон.
– Признайся, ты замутила с корейцем? – спросила Магда с таким медом в голосе, что мы все повалились на стол от смеха.
– Я ни с кем не встречаюсь, – сказала я, и, пожалуй, это даже ложью нельзя было назвать.
Мы с Митчеллом жили вместе, спали в одной кровати, он пытался помочь мне собрать мою жизнь воедино, беспокоился обо мне, даже кормил меня, когда мне было плохо. Я обсуждала с ним такие вещи, которые никогда не обсуждала с Дереком. Но мы не были парнем и девушкой, и неизвестно было, станем ли. Я не готова обременять его собой и своими паническими атаками.
Все было до того туманно и неопределенно, что я совсем не чувствовала угрызений совести, когда сказала подругам, что ни с кем не встречаюсь.
Впрочем, не думаю, что они поверили. Скорее всего, лицо таки выдало меня. Уверена, я выглядела, как Сейлор Мун во время волшебного превращения. «Лунная призма, дай мне силу!» Ну разве что звезда во лбу не светилась. Хотя как знать…
В тот день я нашла письмо от Дерека на своем рабочем столе. Я открыла его, готовясь к чему угодно. Честно, даже к смертельному порошку, насыпанному в конверт.
Внутри оказалась только небольшая записка. Никакого яда. Впрочем, слова были так же токсичны:
«Я был готов к чему угодно, к тому, что ты слишком труслива, неопытна, холодна, злопамятна, и готов был закрыть глаза на что угодно до тех пор, пока ты будешь работать над своими недостатками. Но к чему я не был готов – это к тому, что моя маленькая невинная Ванесса окажется самой настоящей шлюхой. Не успела остыть наша постель, а ты уже прыгнула в чужую. А может, и вовсе спала в двух, пока тебя не вынудили выбрать одну? Все, о чем я подозревал, оказалось правдой, и почему-то это ранит сильнее всего».
Я смяла записку в кулаке. Уверена, Дереку не стоило большого труда узнать о Митчелле. Отец мог сказать ему. Или Дерек нанял кого-то, чтобы проследить за мной. Меня это не сильно беспокоило. А вот то, что он легко сумел войти в мой офис, – весьма.
Мне было страшно, то и дело казалось, что Дерек вдруг выйдет из-за угла и накинется на меня. Я показала записку Эми и Магде, как только мы встретились за обедом. Эми прочла ее и усмехнулась:
– И часто он прибегал к подобному?
– К чему именно?
– К тому, что я вижу в этой записке: оскорблениям; намекам, что он идеален, а ты должна работать над своими недостатками, чтобы возвыситься до него; попыткам доказать, что он здесь жертва; и конечно же обожаемому всеми манипуляторами слову «шлюха».
– Теперь я поняла, что часто, – сказала я. – А раньше просто закрывала на это глаза. Пока пьешь яд по каплям каждый день, то привыкаешь к нему. Но если пройти детоксикацию, то сразу же понимаешь, насколько херово все было.
– Шлю-ю-ха, – процитировала Магда, тоже разглядывая записку. – Куда же без «шлюхи», когда дело доходит до разрыва. Я бы скорее удивилась, если б обошлось без нее.
Я дала себе слово отныне не поддаваться на провокации Дерека. Но все равно он умудрялся каждый раз находить слова, которые ранили меня. Он достиг в этом искусстве невероятных высот.
– Если я скажу, что я и правда… в близких отношениях кое с кем, – начала я, – и познакомилась с этим парнем еще до разрыва с Дереком, имеет ли он основания… – я запнулась, подбирая слова.
– Основания делать что? Называть тебя шлюхой? – вскинула бровь Эми. – Нет, не имеет. Начнем с того, что ты можешь сама решать, когда и с кем быть. Ты имеешь право соглашаться или отказываться, начинать отношения или прекращать их. Ты имеешь право распоряжаться своей жизнью. Но не всем это нравится. Многие предпочитают, чтобы женщина была удобной и тихой, как вещь. Дерек как раз из их числа. А слово «шлюха» – его инквизиторский меч, которым он машет направо и налево, когда не может достать тебя голыми руками.
– Черт, аж захотелось поднять тост за всех шлюх мира, – сказала Магда. – То есть за всех этих прекрасных и независимых женщин, которые сами решают, с кем и когда встречаться.