В тот день, когда Дерек предложил мне встречаться, он сводил меня в ресторан, затем привез к себе и скрепил начало наших отношений спонтанным совокуплением на полу гостиной. Мне показалось, что все случилось слишком грубо и неожиданно, было скорее больно, чем приятно, но тогда я списала все на свою неопытность в общении с настолько темпераментными мужчинами. Потом Дерек показал мне ванную комнату и оставил «освежиться». Я встала под душ и неожиданно для себя самой расплакалась. Мне казалось, что со мной что-то не так. Мое тело словно не было приспособлено к интимным отношениям. В промежности было сухо, грудь была слишком чувствительной и болезненной на ощупь, на коже – в тех местах, где Дерек сжимал ее, – остались красные следы. Я водила мылом по коже и мечтала вместе с потом избавиться от сомнений. Решила, что мне просто нужно больше практики и опыта.
Моя семья была в восторге, когда узнала, что мы начали встречаться. И мне не хотелось их разочаровать. Я был полна решимости стать полноценной женщиной, такой, как в кино: уверенной в себе, раскрепощенной, получающей удовольствие всякий раз, когда партнер сует ей руки в трусы.
Но все шло вопреки моим планам: мне не нравился грубый секс, страсть пугала, а спонтанность и жесткость никогда не вызывали ничего, кроме желания разреветься. У меня не получалось быть горячей сексуальной партнершей, и я без конца винила себя в этом.
Не знаю, как так вышло, но я вдруг обмолвилась об этом, когда мы с Митчеллом вышли вечером прогуляться. Сумерки цвета пепла уже осыпались на землю, были тихо и почти не холодно. Феникс-парк был безумно красив даже в это время года. Митчелл обнимал меня за плечи, я поила его кофе из своего стакана. После всего, что случилось вчера в доме отца, эта прогулка ощущалась как полет на крыльях в облаках. Меня переполняло доверие и желание выговориться.
– Не уверена, что со мной все в порядке. Я никогда не получала удовольствие от близости. Все, что он делал со мной, вызывало только желание поскорее закончить.
– Почему ты решила, что проблема в тебе, а не в нем? – спросил Митчелл, затягивая шарф на моей шее и поправляя шапку.
– Ну он-то получал удовольствие, – возразила я.
– О да, – закатил глаза Митчелл. – Только вот секс – это не столовая с самообслуживанием, где каждый сам беспокоится о том, как и чем себя насытить. В идеале это ресторан, где ты получаешь полный сервис, и если еда не вызывает аппетита, то проблема как раз не в тебе, а в умениях шеф-повара.
Я рассмеялась, чувствуя, что густо краснею.
– Думаю, он просто не водил тебя в ресторан, – заметил Митчелл, отпивая кофе и многозначительно подмигнув.
– Митчелл, если между нами когда-нибудь что-нибудь случится и ты посчитаешь меня… холодной, то скажи мне об этом, хорошо? – попросила я, чувствуя, как от волнения потеют ладони. – Я сама этого не пойму, но хотя бы буду осознавать свою проблему.
– Какую проблему? – улыбнулся он, останавливаясь посреди парковой дорожки.
– Холодности, – шепнула я.
– Хм, – он положил ладонь на мою щеку. – Не сказал бы, что ты холодная. Ты очень даже теплая.
– Ты понял, что я имею в виду, – проворчала я.
Митчелл положил вторую ладонь на мою щеку и прошептал:
– С этой стороны тоже теплая. Очень.
Я рассмеялась, закатывая глаза. Митчелл смотрел на меня пристально, блуждая взглядом по моему лицу.
– Мне интересно, твой нос – какой он, – продолжил он свою игру. – Теплый или как льдинка?
– Льдинка, – буркнула я.
Митчелл поцеловал меня в нос и сказал:
– Оказывается, ты совсем себя не знаешь… Как насчет лба? Могу поспорить, он тоже теплый.
Я обхватила его руками, блаженно улыбаясь. Он наклонился и поцеловал меня в лоб.
– Ну как? – улыбнулась я.
– Как пламя.
– Ну конечно…
– И это мы еще не дошли до самого горячего, – шепнул он.
– До чего? – спросила я, уже зная ответ.
Митчелл наклонился и поцеловал меня в губы. Я прижалась к нему всем телом и ответила на поцелуй. Игры закончились, и внезапно все стало до дрожи серьезно. Его губы ласкали меня, дразнили, доказывали, что я не лед и не камень, а живая и теплая… Я застонала, до того хорошо мне было. Он углубил поцелуй, проник в меня, коснулся моего языка своим и выпустил, дыша так же тяжело, как и я. Мы оба будто только что пробежали короткую дистанцию…
– Я точно знаю, что в тебе нет никакой холодности, Несса, – сказал он. – И тебе докажу тоже, если доказательства до сих пор нужны.
Вокруг прогуливались люди с собаками, проезжали велосипедисты, и старики пили кофе на скамейках, но нас с ним словно окружала вакуумная сфера, внутрь которой не проникал ни шум, ни чужая суета. Внутри были только мы и пьянящее, густое и сладкое, как взбитые сливки, чувство счастья: меня держали в объятиях, ласкали и не собирались сделать больно.