Я никогда не спрашивала у Митчелла, что именно он сделал с Дереком. Мне было все равно. Даже если бы он четвертовал его и удобрил останками розы в мамином саду, я бы бровью не повела. Однако я все-таки узнала, что с ним случилось. Мама позвонила мне на следующий день, когда вернулась от Луизы. Рассказала, что в дом вломился неизвестный, выбил дверь в кабинет и напал на Дерека, который был у отца в гостях.
– Какой ужас, – без всяких эмоций сказала я, подкрашивая губы у зеркала. – Это отец тебе сказал?
– Да. Дерека не узнать, – ответила мама, шмыгая носом. – Отделали так, что страшно смотреть.
– Я уверена, что таким, как он, это только на пользу.
– Ванесса, не говори так. Я, конечно, не слишком жалую Дерека после того, что ты мне о нем рассказала, но насилие никогда не было способно решить никакие проблемы.
Я оглянулась на Митчелла, который в тот момент разговаривал по телефону с Джуном, сунув перебинтованную кисть в задний карман джинсов, и в очередной раз ощутила необъятную благодарность.
– Насилие, может, и не решает проблемы. А вот насилие над насильниками возвращает равновесие кармическим весам. Ты можешь, конечно, спорить, мама, но любой, кто совершает насилие над насильником, будет отныне моим личным героем.
– Самосуд – это не романтично и не прекрасно, Ванесса. Это пережиток дремучей древности. Если человек виновен – его нужно вести в суд.
– Ну конечно, – сказала я, даже не пытаясь скрыть сарказм. – Еще бы этот суд работал как надо.
– Ты становишься такой агрессивной и резкой, Ванесса. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Если бы ты увидела Дерека, то изменила бы мнение.
Я ничего не ответила. Снова оглянулась на Митчелла и смотрела, как он застилает диван пледом, стараясь не слишком тревожить кисть. Он заметил, что я смотрю на него, и подмигнул. Мама прекратила говорить о Дереке и спросила, как у меня дела, хорошо ли мне живется у друзей и не хочу ли я приехать к ней на кофе в субботу.
– Все хорошо. Как насчет кофейни в городе? – спросила я. Возвращаться в родительский дом я отныне не планировала даже ради матери. – Заодно расскажу тебе, что именно случилось с дверью в отцовский кабинет.
– То есть? – переспросила мама после долгой паузы. – Разве он солгал мне?
– Давай встретимся в субботу. Я не в состоянии сейчас говорить об этом. Может, через неделю меня немного отпустит, и тогда смогу. До встречи.
– Все окей? – спросил Митчелл, когда я закончила разговор.
– Да, – кивнула я, разглядывая застеленный пледом диван, на котором ему снова предстояло коротать ночи. – Ты правда не против спать отдельно?
– Мы уже говорили, и ты знаешь мой ответ, – сказал он, посылая мне улыбку.
– Знаю. Но мне все равно не по себе.
– Зато я счастлив, – сказал он. – Ты будешь крепко спать, и единственное, что тебя может беспокоить – это мой зверский храп.
Его подшучивания над тем, что казалось мне огромной проблемой, согревали мне душу. Хотелось отблагодарить его за это и дать понять, что как только мои панические атаки пройдут, я не останусь в долгу. И я придумала, как это сделать.
Вечером мы вместе посмотрели сериал, прикончили банку арахисового мороженого, и я ушла в свою комнату. «Спокойной ночи, Митчелл», – написала я ему в мессенджер, когда услышала, что он щелкнул выключателем и лег.
«Спокойной ночи, Ванесса», – ответил он.
«Можно мне отблагодарить тебя за все, что ты делаешь?»
«Я не делаю ничего особенного, так что и благодарить не за что» + сердечко.
«А если все равно хочу, можно?»
«Что ты задумала?» – спросил он, и я представила, как он улыбается, лежа в темноте и глядя на экран телефона.
«Просто небольшое пожелание спокойной ночи», – ответила я и приложила к сообщению фотографию: свое селфи, снятое в полумраке комнаты, на котором мою грудь прикрывали только волосы, рассыпавшиеся по плечам. Причем прикрывали весьма слегка.
«Ох, Несса…………»
«Получилось порадовать тебя?»
«Порадовать и вызвать множество других реакций, которые я не в состоянии контролировать».
Я рассмеялась так громко, что Митчелл, наверно, услышал даже за закрытой дверью.
«Я разрешаю тебе помочь своим реакциям, глядя на мое фото. Совсем не против».
«…………» – прислал он, и я снова рассмеялась.