И то, что было напечатано на той бумажке, заставило меня медленно отпустить руль. Там были фотографии Митчелла, его имя, фамилия, дата рождения и еще много мелкого, мелкого текста. Сердце забилось так быстро, будто меня угостили стимуляторами.
– Возьми это, не пожалеешь, – сказал Дерек, жестом предлагая мне опустить стекло.
«Уезжай, не бери у него ничего!» – зашептало мне сердце, но разум уже вовсю орал, что если Дерек, ослепленный ревностью и местью, взялся за Митчелла, то лучше бы мне быть в курсе всего, что он замышляет. У Дерека была власть, много власти, и еще связи с людьми, одного слова которых хватило бы, чтобы Митчелл поплатился за то, что разбил Дереку лицо.
– Что тебе надо? – спросила я, опуская стекло, но только на пару миллиметров – ровно столько, сколько было нужно, чтобы лучше его расслышать.
– Ничего. Наоборот, кое-что от меня очень пригодится тебе.
– Как самоуверенно, – усмехнулась я, но не смело, а как-то вымученно: стекло отражало мое лицо, бледное и испуганное.
Дерек сунул в щель свою бумажку и, улыбаясь, сказал:
– Ты думаешь, что я, испытывающий к тебе слишком много чувств – так много, что иногда перестаю контролировать себя, – так вот, ты думаешь, что я – это худшее, что могло с тобой случиться? Пара инцидентов, которые можно было бы сгладить простым разговором и внимательностью друг к другу, заставили тебя бежать сломя голову прочь. Как по-детски! И ладно бы только это, но ты поспешила кинуться в объятия к тому, о ком вообще ничего не знаешь. А он конечно же не расскажет. Ибо зачем? Гораздо умнее молчать и, даст бог, обрюхатить дурочку Ванессу раньше, чем у нее глаза откроются.
Лист бумаги проскользнул в салон и упал на мои колени.
– Я не знаю, был ли у нас шанс, ибо во всем, что я делал, ты видела одни лишь извращения и жестокость. Хотя, клянусь богом, для меня это было проявление любви. Да, слишком сильной для твоей натуры. Слишком откровенной для такой неподготовленной женщины, как ты. Мне стоило быть аккуратней с тобой. Не доверять этому пошлому голодному огоньку в твоих глазах, который зажигался всякий раз, стоило мне тронуть тебя. Много чего можно было сделать иначе, согласен. Но прежде, чем бросать в меня камень и записывать в список злодеев, посмотри на того, кого ты выбрала в качестве замены, и посмотри внимательно. Вся жизнь может пойти наперекосяк, если сделать не тот выбор. Трахаться с отбросом, который и мизинца твоего не стоит, ради удовлетворения своих тайных фантазий – это еще куда ни шло. Трахайся на здоровье. Но не позволяй ему голову тебе задурить. Пожалей отца. Бернард не заслуживает того, чтобы его фирму прибрал к рукам малолетний уголовник.
Дерек развернулся и сел в свой «мустанг». Завелся мотор, свет фар прорезал вечерний сумрак – и он умчал.
Я сунула сигарету в рот, чиркнула зажигалкой и закурила прямо в салоне. Я никогда не курила в своей машине, но в ту минуту мои ноги так ослабли и тело налилось такой свинцовой тяжестью, что я не могла подняться. Трясущимися руками я развернула бумагу и прочла все, что там было написано.
Митчелл никогда не рассказывал мне о своем прошлом, разве что небольшие детали. И практически все они были связаны с его детством – ни слова о недавнем времени. Но теперь это прошлое ворвалось в мою жизнь бешеным торнадо. Буквы сложились в строки, а строки вонзились в меня тучей ядовитых, остро отточенных стрел…
Митчелл был наркокурьером. Был связан с одной из самых жестоких банд Северного Дублина. Отсидел два года за распространение и хранение наркотиков. После освобождения нашел себе работу курьера и завязал с криминалом (ну или сделал вид, что завязал). Здесь же были его фотографии из следственного изолятора: он выглядел моложе и до неузнаваемости жестко: заостренные черты лица, тяжелый взгляд. Совсем иная версия человека, которого я знала. Или думала, что знаю.
Я выкурила целых три сигареты одну за другой, но так и не смогла прийти в себя. Достала телефон, вбила имя Митчелла в поиск и нашла несколько упоминаний на новостных сайтах о его аресте и приговоре. Я никогда не искала Митчелла в интернете. Это казалось мне чем-то странным: рыть на кого-то информацию, но теперь я пожалела об этом. Лучше бы я узнала обо всем раньше и иначе. Не от Дерека.
Боже, почему же он сам не рассказал мне?! И до того, как предложил мне стать его девушкой!
Мысли роились, сбились в огромную кучу, в густой и жалящий пчелиный рой. Невозможно было выхватить какую-то одну – они атаковали меня одновременно, шумно, толпой.