А через несколько дней после смерти Дары Ник умер от передозировки. Я нашел его на полу его квартиры уже без пульса. Мы были неразлучны с детства, все делили пополам, ради него я готов был на все: драться, воевать, рисковать – с кем угодно, будь то уголовники, бароны или полиция. Но я не смог уберечь его от «убийцы из пакетика» – более того, я сам познакомил его с теми, у кого всегда есть доза.
Мои руки были в крови, это я нажал на курок, я надел ему петлю на шею. Ему и черт знает еще скольким людям. Сколько их – таких вот Ников – закончили свою жизнь в двадцать, употребив то, что я им привез? Десятки? Сотни? А еще наверняка были девушки, подростки. Получается, я убил не одного. Многих…
Тони всегда говорил, что я слишком часто думаю о других. Предупреждал, что это добром не закончится, что это моя худшая черта. Но в итоге оказалось, что это лучшее, что во мне есть.
В тот момент, когда я нашел брата мертвым, я и покончил с дилерством. Ник смотрел на меня стеклянными глазами – и пусть было поздно, но я пообещал ему, что отныне, что бы ни случилось, как бы хреново ни было, я не возьмусь за это снова.
Я похоронил Ника, но не мог смириться с его смертью. Не мог себя простить. Мой разум оказался на такой темной стороне, откуда сложно выбраться. Я забывался в алкоголе, курил по две пачки за день. Только наркотиков избегал: видел, что они делают с людьми.
Это было за год до знакомства с тобой. Я едва помню те дни. Был как не в себе, не ел и не пил. Бродил по улицам, искал в прохожих Ника, пока однажды не потерял сознание на улице. Мне помог незнакомец. Привел меня в чувство, завел к себе, в ресторан, в котором работал, принес тарелку рамена и стакан соджу. Это был Джун. А потом еще и работу дал и плечо подставил. Просто так, за красивые глаза. Не знаю, где бы я был, если б не он. Это он помог мне пережить боль утраты, сунув в руки велосипед и заставляя наворачивать километры по городу – незамысловатая работа, но она буквально спасла мою голову. И это он подкинул мне идею прекратить уничтожать себя, пойти учиться, отстроить свою жизнь заново, что я и решил сделать. Ну а остальное ты знаешь.
Митчелл коснулся татуировок на своих костяшках и закончил:
– Felix culpa. Благословенное падение. Я бы столького не понял, если бы не рухнул на самое дно.
– Тони оставил тебя в покое? Ты расплатился с ним? – спросила я.
– До последнего цента. Наши дорожки разошлись и больше не пересекутся.
Когда Митчелл закончил свой рассказ, небо за окном стало пепельно-серым. Где-то далеко, в предрассветном сумраке кричали чайки – надрывно и тоскливо. В камине завывал ветер, и мне хотелось начать подвывать ему тоже. Я по-прежнему была пьяна, и только шок, который объял меня после всего, что рассказал Митчелл, удерживал от некрасивых, сопливых рыданий.
Митчелл сидел на стуле у окна и выглядел так устало, словно мешки таскал всю ночь. Ждал от меня какой-то реакции, но я не могла мысли собрать воедино – не то что слова.
Не каждый день твой восхитительный, чудесный парень оказывается наркокурьером с бурным прошлым.
– Мне нужно… подумать обо всем этом, – наконец сказала я, внезапно теряя голос. – Я не знаю, как быть. Я не была готова ко всему этому, Митчелл.
– Конечно, – кивнул он, закрывая глаза, будто только что услышал приговор – ему, нам, нашим отношениям.
– Я вернусь к родителям сегодня и решу, что делать дальше.
Митчелл резко выдохнул и повернулся ко мне с мольбой в глазах:
– Только не туда, Ванесса. Прошу тебя. Я не смогу спать, зная, что твой бывший в любой момент может нагрянуть к тебе.
Я совсем забыла о Дереке. Начисто. После рассказа Митчелла Дерек показался просто позапрошлогодним кошмаром.
– Что ты предлагаешь?
– Ты можешь остаться здесь, пока не примешь решение?
– Нет.
– Почему? Ты боишься меня?
Я не испытывала страх, но поняла, что совсем не знаю его. Внезапно камера выхватила моего героя под таким ракурсом, к которому я совсем не была готова. Тот милый, простой, заботливый парень, в руках которого я нашла утешение, оказался кем-то совершенно иным и незнакомым. Он был полон неизвестности и непредсказуемости.
Как и Дерек.
Мне еще предстояло постичь его заново. И не ясно было, что меня в итоге ждет. Будь настороже, если у человека обнаружилось потайное дно. Наверняка после него обнаружишь еще десять.