Пришлось снова отложить выборы. Они в 54 году вообще так и не состоялись, и вплоть до июля 53 года Римом управляли сменявшие друг друга бесчисленные интеррексы. Государственные учреждения, в сущности, не работали; государственный механизм вновь стал нормально функционировать лишь после комиций 53 года, и тут примечательно, что консулами были выбраны как раз те два человека, которым триумвиры отказали в поддержке, — Валерий Мессала и Домиций Кальвин. Помпей и Цезарь, по всему судя, не в состоянии были больше контролировать выборы. Цицерон пишет брату 24 октября 54 года после оправдания Габиния (о нем мы еще скажем несколько слов): «Нет больше сената, нет судов, нет уважения ни к одному из нас». Цицерон раздражен — старый недруг снова (хотя и ненадолго) ушел от наказания; но оратор ошибался, дела обстояли не совсем так; оставалось еще что-то от старой римской libertas, народное собрание и оптиматы сохраняли свое влияние. Сам Цицерон немало для этого сделал.
В течение лета 54 года Цицерон несколько раз выступал защитником в судебных процессах и делал это далеко не всегда по указанию Помпея или Цезаря, как утверждают многие историки. Так, он защищал Гнея Планция, потому что хотел помочь другу и земляку (дело слушалось скорее всего в конце августа). Род Планциев происходил из маленького селения Атины неподалеку от Арпина. Планций был квестором в Македонии в 58 году, и, как мы помним, именно он оказал покровительство Цицерону и позволил поселиться в Фессалониках, а не продолжать, как того требовал закон Клодия, путь до Кизика, чтобы навсегда остаться там. Цицерон в 54 году согласился защищать Планция из благодарности, памятуя об оказанной услуге. Планция обвинили в организации незаконных сообществ с целью добиться своего избрания в эдилы на 55 год. Не исключено, что Планцию оказывал покровительство Красс, но Цицерон выступил в роли адвоката вовсе не по этой причине, к тому же, вторым защитником вместе с Цицероном выступал Гортензий, а уж его заподозрить в связях с триумвирами никак не возможно. Обвинителем на процессе был Марк Ювенций Латеренский, гордый, самоуверенный аристократ Катоповой складки, раздраженный тем, что не добился магистратуры, на которую, как он считал, имел полное право претендовать. Ювенций говорил как бы от имени сената, он обвинял Цицерона в пресмыкательстве перед триумвирами. В данном случае доказательства его били мимо цели. Защищая Планция, Цицерон не только отдавал долг благодарности, но и отстаивал определенную политическую линию: в речи он подчеркивает, что Планций происходит из всадников, то есть из того зажиточного муниципального сословия, откуда, по его убеждению, могут выйти новые люди, способные вернуть республике былую славу. Планций как раз один из таких подлинно новых людей, которых «вознесет, повернувшись, колесо истории», утверждает оратор. Планций был моложе своего защитника на 18 лет, и Цицерон уверен, что лишь молодые могут оздоровить политическую жизнь Рима, отравленную ныне властолюбием триумвиров и высокомерием сената, который на глазах превращается в узкую замкнутую касту. Речь «В защиту Планция» — бесспорно, подлинно политический документ. Подзащитного Цицерона оправдали. В другом процессе примерно в то же время Цицерон защищал Ватиния. Его тоже обвинили в нарушении закона о недозволенных сообществах. Но общий характер дела выглядел совсем иначе. Как мы помним, Цицерон во время суда над Сестием нападал на Ватиния, потом Помпей добился их примирения. Для Цицерона примирение было своего рода политическим договором: он превращает нападки на Ватиния, за что Помпей обещает заставить Клодия прекратить преследования Цицерона. Кроме того, Цезарь просил Цицерона не просто сохранять нейтралитет, но оказать Ватинию реальную поддержку. И Цицерон снова уступил просьбе полководца — из чувства подобострастия, как уверяли его враги. Сам же оратор так объясняет свои действия в письме к Лентулу, которое мы уже столько раз цитировали: оптиматы использовали Клодия против Цицерона, значит, и ему вполне позволительно использовать в своих интересах Ватиния, который, как всем известно, доносит Цезарю обо всем, что случается в Риме, и о людях, вовлеченных в эти события.