Казалось, и в самом деле наступают времена общественного согласия. Цицерон надеялся воспользоваться его благами.
Но проходит месяц за месяцем, а положение не меняется. Из Египта поступают вести одна другой тревожнее. О Цезаре ничего не слышно, писем от него нет. Катон и помпеянцы в Африке продолжают борьбу, и невозможно решить, близится ли Цезарь к победе или война вот-вот окончательно истощит его силы. Цицерон, оказавшийся теперь цезарианцем, не знает, что его ждет. В январе 47 года тревога его дошла до высшей точки. В Африке и в Испании серьезно готовятся, через несколько месяцев начнется наступление против Цезаря. В самой Италии усиливаются волнения. Уже в 48 году, когда Целий предложил отменить долги, они были настолько серьезны, что сенат провел закон о чрезвычайном положении и отрешил Целия от претуры. Целий бежал на юг Италии и в Капуе присоединился к Милону, располагавшему еще отрядом гладиаторов. Милон и Целий надеялись привлечь на свою сторону гарнизоны окрестных городов, но успеха не добились и оба погибли. Целий и Милон — два друга Цицерона.
В 47 году, движимый ненавистью к Антонию, на тот же путь встал и зять оратора Долабелла. Вспыхнули беспорядки на форуме, сенату пришлось принять те же меры. Число убитых, как передавали, достигало 800 человек. Цицерон возмущен поступком Долабеллы, он опасается, что зять поссорит его с Цезарем. Весьма возможно, что, не получая достоверных вестей из Италии, Цезарь и сам начнет по-другому смотреть на Цицерона. Положение становится все более шатким и в провинциях, и в Италии, и в самом Риме. Взбунтовались легионы. Антоний срочно покидает столицу и отправляется в армию, гасить мятеж. Солдаты требуют немедленной выплаты денежной награды, обещанной накануне Фарсальской битвы, иначе они не двинутся пи в какие новые походы. Войска, сосредоточенные в Кампании, предназначенные действовать в Африке против Катона и помпеянцев, забросали камнями Публия Суллу, который привез им распоряжения Цезаря. Цезарь поручает историку Саллюстию, избранному претором ка следующий, 46 год, восстановить спокойствие. Саллюстий приехал в лагерь, пообещал каждому солдату дополнительно по тысяче денариев, но ничего не добился и уехал несолоно хлебавши. Волнения продолжались несколько месяцев; восстановить дисциплину смог лишь сам Цезарь после возвращения в Италию,
Одержав наконец победу на Востоке, Цезарь высадился в Таренте в конце сентября 47 года. По дороге в Рим он проезжал через Брундизий, и Цицерон вышел ему навстречу. Плутарх кратко описал их свидание. Цицерон, по его словам, вполне мог надеяться на благополучный исход, поскольку события в конечном счете завершались в пользу Цезаря, но оратор не мог избавиться от чувства стыда: предстояло встретиться с человеком, чьим врагом он официально считался, который теперь будет говорить с ним как победитель; к тому же встреча происходила на глазах огромной толпы — свиты Цезаря и вышедших ему навстречу граждан Брундизия. Но унижаться Цицерону не пришлось. Едва завидев его во главе процессии, Цезарь сошел с коня, обнял оратора, и оба долго шли рядом в отдалении от остальных, беседуя без свидетелей. Цицерон был прощен. Хотел он того или нет, он стал членом новой гражданской общины, общины Цезаря.
Встреча с Цезарем, по всему судя, состоялась 25 сентября. Как только обстоятельства позволили, Цицерон двинулся в Рим, распрощавшись с Брундизием и со всеми своими бедами. Еще 13 июня в Брундизий приехала Туллия и прожила здесь все лето. Она была больна и погружена в самое мрачное отчаяние, вызванное поведением мужа: брак с дочерью оратора нисколько не изменил его — вечно пьяный, он путался с девицами, открыто содержал наложницу, проедал и пропивал приданое жены. В политических делах он все более напоминал Клодия. В июле Цицерон и Туллия обсуждают возможность развода, но Цицерон надеется, что предложит его сам Долабелла. Пока что оратор вынужден согласиться выплатить последнюю треть приданого, хотя понимает, на что будут употреблены эти деньги. Во всяком случае, внешне брак сохраняется.