Несмотря на решение примириться с Цезарем и жить под его властью, Цицерон в глубине души хранит надежду. Силы сенатской партии в Африке весьма значительны, во главе их стоят люди твердых убеждений, не раз выдерживавшие самые суровые испытания. Может быть, еще не все потеряно? Надежда теплилась несколько месяцев вплоть до битвы при Тапсе, в которой Цезарь 6 апреля 46 года одержал полную победу. В середине того же месяца осажденный в Утике Катон покончил с собой. Завершился еще один эпизод гражданской войны. Цезарь снова стал победителем.
Но Цицерон не дожидался исхода африканской кампании. До смерти Катона и даже до битвы при Тапсе он создал два произведения неравного достоинства — диалог «Брут» и «Парадоксы стоиков». Не странно ли, что, решив посвятить свои раздумья восстановлению «приемлемого» политического строя, Цицерон пишет книги о красноречии и проблемах риторики? Однако, если взглянуть более пристально, станет ясно, что оба сочинения гораздо больше связаны с общественной жизнью, чем могло показаться на первый взгляд.
«Брут» — диалог, где выведены сам Цицерон, его друг Аттик и «младший» Юний Брут, чье имя нам уже встречалось, отныне он станет играть первостепенную роль в жизни и сочинениях оратора. Брут был племянником Катона со стороны матери его Сервилии, которая долгое время была возлюбленной Цезаря; женившись на дочери Катона Порции, Брут стал зятем своего дяди. Перед отъездом в Испанию Цезарь поручил Бруту управлять Цизальпинской Галлией, и тот, по словам его биографа Плутарха, прекрасно справился с возложенным на него поручением, показав себя дельным и честным магистратом. В те дни, к которым Цицерон относит их разговор, Брут еще не выезжал в свою провинцию и находился в Риме, так что разговор, весьма возможно, действительно имел место, но, конечно, не в той форме, которую придал ему автор.
Тон всему сочинению задает вводная глава — похвальное слово Гортензию, умершему, как мы уже говорили, в 50 году. Превозносятся, однако, не столько достоинства Гортензия-оратора, сколько Гортензия-друга, и прежде всего друга политического, собрата Цицерона по коллегии авгуров, важность которой для общественной жизни Рима Цицерон хорошо понимал и особо подчеркивал в трактате «О законах». Убежденный аристократ, сторонник сенатской партии, Гортензий, по словам Цицерона, исповедовал те же политические убеждения, что он сам. Гортензий был sapiens — «мудрым», то есть проницательным и уравновешенным, и bonus — «добропорядочным», то есть надежным и честным. Личные достоинства и талант обеспечили ему престиж в обществе, его уважали за ум и нравственный опыт. Смерть настигла Гортензия в то время, когда таким людям не осталось больше места в государстве. С победой Цезаря исчезла древняя республика, и Цицерон, не таясь, оплакивает ее. Сердце общины — форум; сегодня он молчит и лишь вспоминает с грустью голоса великих людей, некогда здесь звучавшие — конечно, голос Гортензия, но и голос Цицерона тоже.