Во многих письмах этой поры Цицерон защищает интересы не отдельных лиц, а целых общин Италии — Волатерры в Этрурии или Ателлы в Кампании. Во времена республики он уже выступал их защитником. И после гражданской войны по-прежнему считает себя их покровителем и честно выполняет свои обязанности. Зачем? Хочет показать, что располагает еще некоторым влиянием? Очень может быть, такой ответ еще раз доказывает, насколько справедлив упрек Цицерону в тщеславии; но вероятнее все же другое, более серьезное объяснение: Цицерон готовит свершение своих планов и стремится привязать к себе узами благодарности возможно больше людей. В 57 году, когда речь шла о возвращении из изгнания, Цицерону очень помогла поддержка провинциальных городов; столь же драгоценной может оказаться она и теперь. А, кроме того, римскому государственному деятелю и консулярию всегда очень важно иметь обширную провинциальную клиентелу. Это — свидетельство его dignitas, а главное — реальная опора в политической деятельности.
Летом и осенью 46 года нашему герою снова пришлось пережить немало горьких минут. В июне Долабелла вернулся из Африки, возобновил супружескую жизнь с Туллией, но вскоре неизбежность развода стала очевидной; молодой женщине, беременной, пришлось, кажется, перебраться в дом отца на Палатине. Она как будто относительно легко переносила свои беды, и Цицерон о ней не беспокоился, хотя видел ясно, что семейная ее жизнь расстраивается. Его заботило, согласится ли зять вернуть приданое Туллии. Развод стал свершившимся фактом, когда в начале ноября Долабелла уехал в Испанию, сопровождая Цезаря, выступившего на борьбу с Гнеем Помпеем, старшим сыном своего давнего противника, разбитого при Фарсале. (По принятой сейчас системе соответствий между римским календарем и современным отъезд состоялся в декабре.) Войне в Испании суждено было продлиться еще почти целый год.
Сын Цицерона Марк жил с отцом в Италии и явно тяготился своим положением; он считал, что настала пора начать жизнь независимого мужчины, и стремился в Испанию, за Цезарем. Для Цицерона то был новый источник неприятностей, такой шаг никак не совмещался с его убеждениями и надеждами. К счастью, молодой человек не стал упрямиться. На следующий год он уехал в Грецию и там, в безопасности, должен был ждать восстановления республики, которого так страстно желал его отец. Впрочем, пока что восстановления республики не предвиделось. Цезарь оставался единственным консулом, других магистратов не выбирали. Рим жил в условиях единодержавия, в зависимости от любого каприза властителя. Война вновь разгорелась в Испании, что усиливало чувство неуверенности, ощущение непрочности. Тотчас после отъезда Цезаря Цицерон отправляется в Тускул, где много читает и пишет, принимает друзей, а иногда обедает у них, что подчас имеет для его пищеварения самые драматические последствия. «Я съел слишком много овощей, — пишет он однажды, — дабы исполнить законы Цезаря против роскоши». В эти последние дни истекавшего долгого года Цицерон вновь обрел некоторое внутреннее спокойствие. Он перестал за себя опасаться. Всю вторую половину ноября он проводит в поездке по Кампании, посещает Кумы, Помпеи, навещает в Стабиях своего друга Пета и через Арпин возвращается в Тускул. Он подумывает о кое-каких перестройках на виллах, устраивает экседры в одном из портиков Тускульской виллы. Для их украшения разыскивает статуи, но те, что воплощают образы, ему чуждые — вакханок или бога войны Марса, покупать отказывается. Он —- мирный философ, что у него общего с этими мятущимися созданиями? Произведение искусства, на взгляд Цицерона, предназначено не только услаждать взоры, оно должно что-то говорить уму и сердцу, излипать в душу мир, возвышать ее до духовного созерцания идеала. Вот почему статуя или картина подобны произведению ораторского искусства: и в том, и в другом человек выражает себя полностью, внутренние диссонансы здесь нежелательны.