Родители ругались между собой, ругали Игоря. Мать, не понятно почему, будто в упор не замечала свою дочь, а если и замечала, то злобно и беспричинно срывалась на ней. Катя росла, закрывая голову подушкой, чтобы не слышать родительских скандалов. Притворялась спящей, когда к ней в комнату ночью заходил обнюханный или пьяный Игорь, и каждую ночь надеялась вновь оказаться в своём чудесном домике из сна.
Однажды Игорь позвал Катю прогуляться вдвоём. Со своей компанией он поругался и не хотел с ними больше видеться. С одноклассниками, которых называл "дефективными", он дружбу не водил. У него осталась только сестра. Игорь пообещал ей показать свой самый большой секрет.
Они пошли к теплотрассе, брат провёл её через грязь, мусор и кусты к неприметному, сделанному из веток, коробок и соломы шалашу, располагавшемуся в укромном местечке: между забором промзоны и большой водосточной трубой, закрывающей шалаш со стороны дороги. Испытывая нехорошее предчувствие, Катя двигалась вслед за братом.
Вопреки её опасениям, внутри шалаша было довольно уютно: у стены стоял старый, потрёпанный диван, на полу разбросаны журналы, на покосившейся тумбочке покрывался грязью и пылью старый кассетный магнитофон. Имелся даже красивый, каплеобразный светильник на батарейках, горевший загадочным, переливающимся разными оттенками синего светом. У другого угла лежал грязный матрас; в углу валялись бутылки из-под алкоголя, наполненные окурками; пустые упаковки от клея и прочий мусор; пол уложен фанерой и досками, поверх которых лежал старый потрёпанный красный ковёр, осыпанный соломой. Катя не сдержала улыбки, увидев домашние, отцовские тапочки, в поисках которых он совсем недавно перевернул всю квартиру вверх-дном. А на самом диване восседал совсем новенький, чистый, видимо, недавно здесь поселившийся большой плюшевый медведь.
- Прикольно! Это ты сам всё сделал? - Спросила Катя и обомлела. Она не сразу заметила подвешенную к довольно высокому для шалаша потолку мёртвую кошку с петлёй на шее.
- Неа. Пацаны давно его сделали. Но ты не боись, они сюда не ходят больше, у них в подвале новая точка. Вот там прикольно. А это сейчас моя берлога. Ну и твоя, если хочешь! - Игорь, хихикая, начал разгребать какие-то коробки напротив мусорки. Катя не могла оторвать взгляд от мёртвой кошки. Она не испугалась и даже не ощутила омерзения или жалости. Скорее, просто удивилась. Игорь часто говорил ей о насилии, и, наверное, Катя всегда ожидала, что братец отчебучит рано или поздно нечто подобное.
- Кошка... Это ты её повесил?
- Ах, да, давно её надо было снять уже и выкинуть, а то воняет, да всё чёт обламываюсь... Смотри, Катюха! - Катя действительно почувствовала тошнотворную вонь разложения. Она подошла поближе к брату.
Закиданная коробками в импровизированной клетке лежала полуживая, до предела истощённая, не раз, видимо, избиваемая собачонка. Она уже не могла даже скулить, лишь похожий на хрип звук едва исторгался из её пасти. Катя узнала животное, хоть это и оказалось не так-то просто.
- Это же собака наших соседей, Фёдоровых! Они ведь ещё объявления о пропаже расклеивали недавно. Игорь...
- А чё она на меня лаяла всё время, тварь?! Теперь будет знать.
С довольным, будто бы на именины, лицом Игорь переводил взгляд с сестры на едва способное дышать животное и обратно. Катя не знала, как реагировать.
- Ты же предкам не расскажешь, да, систер?
- Не расскажу. Игорь, я не могу на это смотреть, - Катя отвернулась и опустилась на диван. Обняла медведя, который уже успел провонять табаком. Она понимала, как это всё неправильно. Она понимала, что должна была рассказать об этом родителям. Но в то же время, это было бы самое настоящее предательство родного брата. Ведь он доверил ей свою самую большую тайну. Кроме того, Катя с удивлением обнаружила, что ей движет нарастающее любопытство и возбуждение.
- Жалостливая ты, добрая чересчур. Собаки - жалкие, вонючие твари, да и кошки тоже, - с глупой улыбкой он помахал рукой едва покачивающемуся в петле кошачьему трупику. - Чего их жалеть, гадость эту? Только стресс снимать на них. Вот наш батя, для примера. На работе его затрахают или любовница не даст - так он на мне отрывается. И ничего, нормально. А я вот на этих тварях отрываюсь. И это правильнее! Детей бить нельзя. Я своих - никогда пальцем не трону!
- Ты меня ударил на прошлой неделе... Стой, что? С чего ты взял, что у папы кто-то есть?
- Ну да. Я слышал, как они щебечутся с ней по телефону. Причём мама в это время дома была! Вот наглый козёл, да? Да и мамка догадывается, если вообще не уверена уже. Эх ты, девчонка! Живёшь в своих розовых очках, дурочка.
- Я не дурочка! Просто я не знала.
- Да забей. Разведутся - нашим легче. Ништяков больше будет. Да и этот, наверное, меня трогать перестанет. Мамка на тебя внимание обратит наконец-то, хех. - Игорь усмехнулся, достал из кармана нож-бабочку и начал тыкать им в собаку. Не прокалывая шкуру, просто убеждаясь, что та ещё может реагировать. Животное стало издавать чуть более громкий хрип.
Катю задел этот разговор. Она понимала, что в их семье давно что-то не так. Но то, что именно он, её полусумасшедший брат откроет ей глаза - девочка никак не ожидала. Положив подбородок на голову медведя, она вглядывалась в импровизированную дверь шалаша, которой служила часть коробки из-под холодильника. Почему-то ей остро захотелось тогда, чтобы эта дверь открылась, вошёл папа, забрал её, пожалел, и всё-всё объяснил, успокоил. Как он это всегда замечательно умел.
- Так чё с псиной делать будем? Она скоро помрёт уже. Подождать или проявить милосердие?
Катя встала и пошла к выходу, не оборачиваясь назад, бросила:
- Прояви милосердие и кошку прихвати. Тут и правда воняет.
Игорь тогда прирезал собаку. Потом шёл за сестрой, в обоих руках держа по мёртвому животному и оставляя за собой кровавый след. Они выкинули трупики в канаву неподалёку.
После этого и до события, предвещавшего развод их родителей и полный раскол семьи, Катя с Игорем стали самыми близкими людьми. Игорь, польщённый полным принятием его таким, какой он есть, более никогда (почти) не поднимал на неё руку. С ней наедине становился весел и общителен, с увлечением делился своими мыслями, идеями, мечтами. И как же они были отвратительны, жестоки и циничны!
К Кате начал проявлять симпатию её одноклассник. Она была не против. Они погуляли пару раз и даже поцеловались. Но об этом быстро проведал Игорь. Поначалу он не выразил открытой ревности и даже не говорил никогда о том пареньке, но факт остаётся фактом: её старший брат чем-то напугал ухажёра, и тот больше и близко не подходил к девочке, всячески избегая её и упорно отказываясь хоть что-то объяснить. Слухи разошлись, и Катю, как сестру того "Отбитого", стали избегать одноклассники, потом и дворовые подружки. Кроме Игоря, у Кати почти не осталось друзей. Но, вероятно, здесь сыграла свою роль не только тень стоящего за ней больного старшего брата, но и происходящие под его влиянием изменения и её, Кати, внутреннего мира, характера и образа мыслей.
Отношения между родителями в это время окончательно испортились. Отец почти не бывал дома, ссылаясь на занятость по работе и постоянные командировки.
Его отсутствие радовало Игоря, который тем временем со скрипом поступил в ПТУ и нашёл там новых друзей. Он каждый день пропадал в их компании, вечно приходя домой в состоянии, которого едва хватало, чтобы добраться до своей кровати.
Мать вымещала всю свою злость и обиду на дочери, возложив на неё практически все обязанности по дому. И несмотря на все старания Кати угодить матери, добиться от неё, если не похвалы, то хотя бы молчаливого одобрения, девушка всё равно получала лишь критику и оскорбления в свой адрес. Даже продолжая прилежно учиться, не разделять увлечений брата алкоголем и наркотиками и покорно помогать матери, она всё равно оставалось нелюбимым ребёнком. Катя чувствовала, как рушилась её самооценка, развивались комплексы и всё чаще ловила себя на том, что стала разделять безумные взгляды брата. Тот лишь изредка заступался за сестру, защищая её от матери. В основном же оставался равнодушным, да и дома бывал нечасто. Но стоит отдать ему должное - Игорь никогда не позволял матери поднимать руку на Катю.