- Кстати, почему ты не с ними? – осведомился Андрей, изучая скудный ассортимент школьного буфета. – Кто отпустил главного школьного умника бегать без присмотра?
Эдик горделиво напыжился.
- В начале июня я подготовил проект по социологии. Настолько гениальный, что директор решил: мой уровень давно вышел за убогие рамки школьной программы.
- А поподробнее можно? – Андрей приложил кибербраслет к сканеру автомата, расплатился, и в руку ему упала бутылка газировки. Ледяной пластик мгновенно покрылся мельчайшими каплями воды.
Эдик откашлялся, и уставился в небо. Так он, должно быть, выглядел, когда отвечал у доски выученный урок.
- Мое исследование было посвящено выявлению процентного соотношения виртуальщиков и реалистов в современном школьном сообществе. Объектом изучения я выбрал свой собственный класс. Наблюдение, проведенное в первые две недели летних каникул, показало, что процент молодежи в возрасте 17 лет, проводящих в сети не менее восьми часов в день, равняется восьмидесяти двум.
- Надо же! – покачал головой Андрей, до половины осушив бутылку и протягивая ее другу. – И куда же ты отнес нас? К сетевым мертвецам или пережившим зомби-апокалипсис героям?
Отличник сделал глоток и пожал плечами.
- Ни к тем, ни к другим. Мы – серая зона. Неопределившиеся. Обитаем где-то посерединке, понимаешь? Таких людей, по моим подсчетам, осталось девять процентов.
Несколько мгновений возле автомата царило траурное молчание. Потом Андрей спросил:
- И… Как этот… проект помог тебе избежать школы?
Эдик будто не слышал вопроса. Нажав пару клавиш на своем кибербраслете, он развернул перед Андреем голографический экран и принялся листать фотографии.
- Смотри, какой материал! Сколько данных! Да мне за это Нобелевскую премию должны дать!
Все те же ряды старшеклассников, подпирающих спинами школьный забор. Десятки фотографий изображали одно и то же. Верный себе (и науке) Эдик педантично фиксировал каждый день своего исследования.
- Я только что видел это в кустах, - буркнул Андрей.
- Да? А ты присмотрись внимательнее.
Андрей пробежался по фотографиям один раз, второй, третий…
- Что это за мужик в углу?
- Заметил, наконец? – Эдик с нежностью провел по экрану пальцем, отчего изображение подпрыгнуло. – Наш физрук. Вместо того, чтобы всячески отвращать молодежь от виртуальности и побуждать их к занятиям спортом, этот презренный тип блуждал по Сети вместе с ними. Забыл о своем педагогическом долге.
До Андрея начало доходить.
- Значит, ты показал этот компромат директору, и он….
- Вышвырнул нашего уважаемого учителя из школы. Ну и мне разрешил не появляться здесь до сентября. Великий мозг должен иногда отдыхать, - скромно заключил Эдик.
- Угу. Конечно. И его камера тоже. Правда, - Андрей покосился на заросли, в солнечном мареве казавшиеся совершенно безжизненными. – Твой проект, по-моему, ничего не изменил.
- А он и не должен ничего менять. Это был мой билет на волю – не более того.
Эдик зашвырнул пустую бутылку в мусорный бак, и тот удовлетворенно чавкнул, отправляя добычу на переработку. По краю его, наподобие узора, шли небрежно начертанные черные буквы. Андрей даже не стал всматриваться в надпись. Скорее всего, цифровое пространство снова посылали ко всем чертям.
Любопытно было бы увидеть, кто эти революционеры-невидимки, выводящие свои лозунги в обоих мирах.
- А где же оставшиеся… девять процентов, правильно?
- Реалисты? – Эдик без особого интереса огляделся. – Один сломал ногу в первый же день каникул, и с тех пор я его не видел. Вторая…. Наверное, закончила так же.
- Это еще почему?
- Потому что…. Хотя, что я тебе буду рассказывать? Проще показать. Увидишь ее – и сразу все поймешь.
Повернувшись, Эдик вразвалочку направился к школе. Судя по всему, он прекрасно знал, в каких краях стоит вести «охоту на дикарей».
По мере приближения здание вырисовывалось перед Андреем во всей красе. То, что издалека казалось ледяным айсбергом, чистым и непорочным, оказалось не таким уж идеальным. Белый пластик, которым были облицованы стены, местами потрескался, не выдержав ударов футбольного мяча. По одному из окон расползлась трещина. Пребывание в школе реалистов явно не шло ей на пользу.