- Не желаете что-нибудь выпить? – наконец предложил мужчина. – Чай, кофе или, может быть, минеральной воды? Ничего более интересного, увы, предложить не могу – это всего лишь больница.
Андрей окончательно убедился, что его принимают за ветреного гуляку. Осознание этого факта почему-то оказало на него успокаивающее действие, будто спрятаться за своей привычной маской значило оказаться в полнейшей безопасности.
- Нет, спасибо, - с оттенком небрежности бросил Андрей, устраиваясь в кресле поудобнее. – Мне сегодня нужно побывать в сотне разных мест – что-нибудь «интересное» я найду там. Давайте сразу перейдем к делу.
- Давайте, - легко согласился мужчина и, привстав, протянул ему руку. – Калинин Сергей Владимирович, доктор психологических наук, первый помощник и секретарь Метлицкого Николая Николаевича.
Звучало все это торжественно, на манер какого-нибудь княжеского титула. И, пожалуй, требовало соответствующего ответа.
- Скворцов Андрей Андреевич, лауреат фестиваля «Виртомания», - бросил Андрей, отвечая на рукопожатие.
- Как же, как же, слышал! – кивнул секретарь, усаживаясь на место. – Именно поэтому мы и обратились к вам. У нас появилась работа, с которой справится только настоящий профессионал.
Андрей смотрел на него и не верил своим глазам. Калинин переигрывал. Вся эта лесть и слащавые улыбочки… Слишком приторно, чтобы быть правдой!
- И какая же? – поинтересовался он, сделав вид, что не обратил на восхваления внимания.
Калинин скорбно вздохнул, уставившись куда-то в необозримую даль. Андрей терпеливо ждал, когда уже тот перестанет ломать комедию и перейдет к делу.
- Вы знаете, на чем специализируется наша клиника? – наконец спросил секретарь, внимательно глядя на него.
- На возвращении утраченных воспоминаний, - ответил Андрей. Может быть, не стоило так спешить, показывая, что он собирал информацию о деятельности Метлицкого и гораздо больше заинтересован в этой встрече, чем хочет показать? Однако стоило кому-то поднять подобную тему, и сохранять напускное спокойствие Андрею становилось тяжело.
- Верно, - кивнул Калинин, будто и в самом деле профессор, экзаменующий школьника. – Но это еще не все.
Он сделал эффектную паузу, словно ведущий какого-нибудь шоу. «А сейчас на сцене появится несравненная, великая… ТАЙНА! Прошу любить и жаловать!»
Вместо того чтобы делать громкие заявления, Калинин вынул из ящика стола очередную папку с бумагами и протянул Андрею.
- Впрочем, прежде чем мы заговорим об этом, я попросил бы Вас кое с чем ознакомиться. Не удивляйтесь, что все документы в бумажном виде. Николай Николаевич – представитель другого поколения. Он доверяет только вещам, которые можно потрогать руками.
Андрей раскрыл папку.
- Договор о неразглашении?
- Да. Полагаю, вам уже приходилось подписывать что-то подобное.
Пробежав глазами по вступительной части, в которой кто-то предусмотрительно поставил его имя, Андрей начал продираться через нагромождения юридических фраз. Подобные тексты, несмотря на всю свою важность, всегда нагоняли на него скуку. Скорее всего, их специально делали такими запутанными, чтобы усыпить бдительность жертвы и заставить ее подписать бумажку с каким-нибудь подвохом. А здесь (Андрей был уже почти уверен в этом) без подвоха точно не обойдется.
«Под конфиденциальной информацией в Соглашении понимается любая информация, которая имеет действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности ее третьим лицам…»
Андрей почувствовал, что под напором этой официальщины его сознание начинает рассеиваться, как стайка мотыльков под порывом ветра. Гипноз юридического словца всегда действовал на него безотказно, но в этот раз подобное было совершенно некстати. Не хватало еще подписать какую-нибудь гадость, в которой он соглашается отдать сам себя на опыты.
Андрей твердо решил сосредоточиться и прочесть все до последней страницы, но следующая фраза привела его в полнейшее уныние: