- … и если ты не можешь разобраться со своей жизнью, постоянно влипая во всякие неприятности, то позволь мне позаботиться обо всем этом. В конце концов, для того и существуют родители – вытаскивать своих непутевых детей из всяких передряг…
Андрей удивленно взглянул на него. Довольно странное заявление. Сам он никогда не думал о родителях в таком ключе.
Дальнейшая речь Аристова больше напоминала выступление политика перед избирателями. Если отбросить пустые слова, то основная суть этого монолога сводилась к тому, что Артур – на редкость безответственное существо, которое нуждается в строгом надзоре. Это слегка насторожило Андрея. Он не знал, что именно, по мнению Аристова, означает этот самый «строгий надзор», и не горел желанием узнать. Больше всего Андрею хотелось, чтобы отцовский поток красноречия, наконец, иссяк, и ему позволили сбежать из столовой.
- Ты все понял? – спросил Аристов.
Андрей поднял голову. Последние несколько минут он пребывал в полнейшей прострации.
- Да. Постараюсь оправдать твое доверие.
Аристов нахмурился. Его клерки от такого взгляда, должно быть, ныряют под стол.
- Не паясничай! Ты хоть слышал, о чем я говорил?
Андрей, который и не думал издеваться над его словами, понял, что должен выразиться яснее.
- Да. Я – стыд и позор этого дома. И что-то еще в том же духе, точно не запомнил.
Аристов поморщился. В его взгляде так и читалось: «Ты безнадежен». Магнат
вздохнул и отмахнулся от «сына», как от надоедливой мухи.
- Ступай.
Этот жест был такой повелевающий, царственный, что Андрей не удержался. Выходя из столовой, уже на самом пороге, он обернулся и отвесил магнату поклон до самой земли. Кажется, именно так рабы выражали почтение своему господину.
Впрочем, Андрей не долго веселился. Спустя каких-то несколько шагов его настигло раскаяние в своем поступке.
«Переигрываешь!» - мысленно ругал себя Андрей. – «Ты снова все портишь! Да, Аристов - на редкость отвратительный тип, но грубить ему в ответ – не выход из положения. Если он когда-нибудь узнает правду.… Впрочем, тогда уже будет все равно, лебезил я перед ним или нет – исход будет один. И все-таки, как же мне с ним разговаривать?»
Интересно, у Калинина был какой-то план на тот случай, если их раскусят? Сам Андрей не мог придумать никакого удобоваримого объяснения всей этой афере. На месте секретаря он, наверное, даже не стал бы ничего объяснять – сразу сбежал бы из страны, только бы спасти вою шкуру.
Браслет снова затрезвонил, и Андрей поморщился. Мало того, что он чувствовал себя весьма посредственным актером, так еще и оказался полным олухом – под впечатлением от разговора с Александром Петровичем так и забыл про беззвучный режим.
Письмо от Эдика. Сам отличник на связь выходить не стал: то ли до него дошла вся тщетность воспитательных бесед, то ли записал свои оскорбления на десяти листах, в виде реферата. С него станется…
Впрочем, это неважно. Главное, чтобы где-то между строк, мелким почерком, он записал адрес Лены.
Андрей ускорил шаг, торопясь вернуться в спальню Артура и прочесть письмо, поэтому не сразу обратил внимание на бледное привидение, поджидавшее его на лестничной площадке.
- Все в порядке? – Зоя вышла из полумрака и с беспокойством всмотрелась в его лицо.
- Да. Мило поболтали.
- Думаю, тебе стоит отдохнуть. Иди спать, а с Ромой я сама поговорю.
Андрей с готовностью кивал. Письмо Эдика в тот момент было для него на первом месте.
Зоя слабо улыбнулась.
- Спокойной ночи! И помни, сынок: что бы ни случилось – я люблю тебя.
Горло Андрей сдавило, будто его вздумали задушить невидимой удавкой. Ответ дался ему с большим трудом.
- Я тоже тебя люблю, мама.
Войдя в комнату, он запер за собой дверь и включил свет. Яркие краски снова ударили по глазам. Не комната, а цирковой шатер.
- А ты – главный клоун! – пробормотал Андрей, встретившись взглядом со своим тусклым отражение в оконном стекле. – Хотя никакой ты не клоун, а просто сволочь. Даже жалко, что в аварию попал Артур, а не ты.
На город опускались вечерние сумерки, и на улице не было видно ни одной живой души. Хотя из-за высоченного забора дорогу толком и не разглядишь – только маленький пятачок возле дома напротив. Тюрьма веселенькой раскраски – вот куда он попал.