К сожалению (или к счастью) он являлся всего лишь главным редактором научного журнала, пребывающего в таком же упадке, что и печально известная игра «Мир водяных». Однако если последней Андрей мог как-то помочь, привлекая к ней внимание своими безумными выходками, то для спасения бумажного журнала требовалось настоящее чудо. Или реальное убийство какого-нибудь ученого, чтобы сосед мог слепить из этого происшествия захватывающий репортаж.
- Всем привет! – Александр Петрович с улыбкой пожал друзьям руки. – Решили немного побегать? Погодка не слишком солнечная?
Андрей не понимал, о чем тот думает, когда вот так беззаботно улыбается. Может, в глубине души боится, что на его попечении окажутся двое больных, вместо одной?
- Уже уходите? – мать снова вышла в коридор, вытирая и без того чистые руки о передник. Александра Петровича она словно не видела.
- Да, - Андрей кивнул, стараясь придать лицу то же безмятежное выражение, что было у его соседа. – Мы ненадолго. Сегодня… мало уроков.
- А вечером занятия по акробатике? – она прищурилась, пытаясь вспомнить расписание десятилетней давности.
Эдик сдавленно кашлянул и исчез за дверью.
- Акробатику, наверное, сегодня отменят. Преподаватель заболел, - Андрей выскользнул на улицу следом за другом. – Мама, к нам зашел Александр Петрович. Может, предложишь ему чаю или еще что-нибудь?
Сосед с выражением стоика выслушал предложение «выпить кипяточка» и прошептал одними губами: «Я все улажу». Андрею оставалось лишь откланяться, оставив его на попечение матери.
Хотя это еще вопрос, кто на чьем попечении остался….
Эдик поджидал его у калитки, задумчиво глядя в небо.
- Ни облачка. Сегодня и правда тяжело будет.
Андрей молча кивнул. Он был очень благодарен другу за то, что тот никак не комментирует происходящее в доме. «Не в свое дело не лезу» - по этому принципу жили немногие. К счастью, Эдик относился к представителям вымирающего вида.
- Ну что, побежали? В какую сторону направимся?
Эдик с задумчивым видом почесал подбородок.
- Давай до школы. Там есть одна штука, которую я хотел бы тебе показать.
Андрей подозрительно покосился на него.
- Серьезно? В школе? Чего я там не видел?
- А когда ты был там в последний раз? – вопросом на вопрос ответил друг.
- Эээ…. Кажется….
- Значит, не спорь и беги! – обрывая разговор, Эдик распахнул калитку и первым выскочил на улицу.
День выдался не просто жаркий, а, можно сказать, испепеляющий – за все лето такого еще не было. Макушка Андрея медленно нагревалась, приближаясь к состоянию раскаленной сковородки. Он обливался потом, но облегчения это не приносило, только добавляло облику Андрея лишней неряшливости. Эдик, всем своим обликом напоминающий тонкую закопченную жердь, на которую кто-то ради хохмы нацепил очки, поднял вверх большой палец. Кажется, он искренне наслаждался происходящим. Андрей подозревал, что, продлись немыслимая жара до конца сентября, и его приятель вспыхнет, загорится, как спичка, прямо во время очередной пробежки. Солнцезащитный крем тут уже вряд ли мог помочь. Для собственной безопасности Эдику следовало таскать с собой не средство от ожогов, а огнетушитель.
Андрей тоже ощущал необыкновенный прилив сил. Чем больше он удалялся от дома, тем лучше себя чувствовал. Все проблемы остались где-то позади: дома или в сети – неважно, главное, у него за спиной. Нужно только бежать, все быстрее и быстрее. Так быстро, чтобы в конце концов оторваться от земли!
- Догоняй, слабак! – он прибавил скорости и оставил Эдика позади. Тот что-то крикнул ему вслед, но продолжил ползти медленно, как черепаха.
Андрей бежал по пустынным улицам, чувствуя, как асфальт плавится, проминается у него под ногами – тает на солнце, подобно мороженому. Редкие электромобили проносились мимо, а прохожих и вовсе не было – кто в здравом уме будет прогуливаться по такому пеклу? Вечером реалисты начнут потихоньку выходить из своих домов, тоненькими ручейками стекаясь к парку или магазинам, но утром город казался вымершим. То, что надо для одного хулигана, который боится быть узнанным.