— А-а, — попробовал было заорать Киселев, но я сильно и точно пробил под дых врача, и тот замолчал, беззвучно открывая рот и хватая им воздух, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Я чуть ослабил давление на руку и голову, Киселев сумел сделать вдох и на выдохе с трудом выдавил: — Вы с ума сошли! Отпустите меня немедленно.
— Вопрос, — проговорил я терпеливо и вновь усилил давление на голову и руку патологоанатома: — Отчего умер Аверьянов?
— Я же сказал! — прохрипел хозяин кабинета. — От обширного инфаркта миокарда!
— А вот и нет! — произнес я тоном, не сулящим ничего хорошего патологоанатому. — Его убили, и я хочу знать правду. И если ты мне сейчас не ответишь, то я сломаю твою руку, и тогда ты не сможешь долгое время заниматься своей любимой работой и потеряешь квалификацию. Ну, я тебя слушаю.
— Хорошо, — наконец сдался Киселев с выступившими на глазах слезами. — Отпусти!
— Да не беспокойся, я не устал, могу еще подержать! — пошутил я, однако давление на оказавшиеся в моих руках части тела патологоанатома ослабил, давая ему возможность перевести дыхание и более-менее связно начать говорить.
— Его отравили… ядом… — в общем-то довольно членораздельно проговорил Киселев. — Сделали инъекцию в шею. Я обнаружил у него прокол от иголки шприца.
Вот это да!!! От изумления я чуть не ослабил хватку и не выпустил патологоанатома из рук, но вовремя спохватился и снова с силой надавил на его голову и потянул на себя руку.
— А зачем ты дал ложное заключение экспертизы? — спросил я сурово.
Вскрикнув, Киселев произнес так, будто на его грудь давила могильная плита:
— Я не могу этого сказать!
— Не только руку сломать, могу еще и шею свернуть, — пообещал я. — Так что делай выбор: оказаться со сломанной рукой и шеей или выдать тайну.
Очевидно, боль, испытываемая Киселевым, была такой сильной, что он плюнул на тайну и, как раненый зверь, проревел:
— Мне приказал заведующий моргом, а зачем это ему надо было, я понятия не имею!.. Да отпусти же меня наконец! — взмолился Киселев.
В общем-то все, что мне нужно было узнать, я узнал, мучить дальше патологоанатома не имело смысла, и я выпустил из своих рук голову и запястье «трупного доктора».
— Ладно, спасибо за интервью, — произнес я, как ни в чем не бывало. — Давайте договоримся так, Алексей Владимирович! — вновь переходя на официальный тон, сказал я, шагнул к раковине и стал, как заправский доктор после проведенной операции, мыть руки. — Я у вас ничего не спрашивал о трупе Аверьянова, вы ничего не рассказывали. И мне и вам это выгодно. Если же заявите в полицию, то я молчать не буду — скажу, что вы дали ложное заключение экспертизы.
— Дурак! — неизвестно чему ухмыльнулся Киселев и стал растирать шею, плечо и руку.
Я не стал спорить с патологоанатомом.
— Может быть, — проговорил невозмутимо, закрыл кран и вытер руки о висящее на крючке вафельное казенное полотенце. — Но все же нам обоим лучше помалкивать. До свидания!
Я шагнул к двери в тот момент, когда Киселев схватил со стола стакан и махнул примерно граммов сто коньяку.
— За то, чтобы люди умирали своею смертью и патологоанатомам не приходилось бы подтасовывать факты! — провозгласил я тост, затем, повернув защелку, открыл дверь и переступил порог кабинета. Никем не замеченный покинул здание морга.
Вернувшись в автомобиль, рассказал Аверьяновой о своей встрече с Киселевым, передал содержание беседы, опустив подробности, с помощью которых мне удалось узнать у патологоанатома интересующие меня сведения.
Дамочка ужасно расстроилась, узнав, что ее супруг умер все же от отравления, но в своей решимости найти убийцу была непреклонна. Что ж, попробуем ей в этом помочь, тем более мне самому стало интересно узнать, за что же все-таки убили фотографа.
Все, на сегодня расследование закончено. Я отвез Аверьянову домой, а сам отправился восвояси — в свою двухкомнатную холостяцкую квартиру.
Глава 4
Охранник
На следующий день, после окончания тренировки, в три часа я отправился в Дом культуры «Прогресс». В этот час здесь было оживленно. Подъезжали и парковались автомобили, по ступенькам крыльца поднимались люди. Однако я, несмотря ни на что, припарковал автомобиль на том же самом месте, что и вчера, и, обойдя здание, вновь поднялся к входу. И тут мне стало понятно, чем вызвано сегодня паломничество: объявление гласило, что сегодня в 16.00 состоится встреча кандидата в мэры префекта Черникова Сергея Александровича с избирателями. На часах было 15.45. Да, не вовремя я приехал: разговаривать при таком наплыве людей с охранником, ради встречи с которым я и прибыл в ДК, невозможно. Придется подождать, пока народ схлынет. От нечего делать прошелся вдоль крыльца и остановился у рекламной листовки Черникова. На большом листе был напечатан портрет кандидата и тезисы его избирательной программы. В ней кандидат в мэры Черников обещал трансформировать сложившуюся бюрократическую машину, повернуть ее лицом к людям, чтобы она начала обслуживать горожан, а не саму себя. Главную цель кандидат в мэры видел… я пробежал глазами текст, «…в том числе переизбрать городскую думу, участвовать в решении вопросов ЖКХ и формировании тарифов. На районном уровне ликвидировать двоевластие, упразднить управы и передать полномочия муниципалитетам… Борьба с коррупцией… с нелегальной миграцией… Приоритетами нового генплана должны стать социальное жилье, ограничение плотности и высотности застройки, ограничение коммерческого жилья, развитие открытых пространств, сохранение зеленых зон и исторического центра…»