— А кому принадлежит квартира, в которой вы живете? — задал я коварный вопрос.
Аверьянова, глянула в зеркало заднего вида и тут же отвернулась. И чего это она вдруг заволновалась?
— Квартира досталась Арсению в наследство, призналась дамочка. — Его бабушка умерла пару лет назад и завещала квартиру ему.
— Значит, теперь вы наследница жилья своего покойного супруга? — поинтересовался я невинно. — Или его мама?
— Я, — неожиданно растерялась молодая женщина. — Квартиру Арсений сразу переписал на меня, потому что он является владельцем и той квартиры, в которой живет его мама, а платить за две квартиры невыгодно, и Арсений и его мама решили сделать собственником этой квартиры меня.
Я с понимающим видом кивнул и задал очередной вопрос:
— А вторую квартиру кто наследует?
— Ну, здесь дело понятное, — пожала плечами Екатерина. — Конечно же, его мама. Она там и прописана, и муж ее покойный тоже был прописан там… Нам налево! — указала женщина на возникшее впереди пересечение улиц.
Как раз загорелся зеленый свет, я въехал на перекресток и, пропустив встречную машину, свернул налево.
— А скажите, Екатерина Арэтовна, этот парень, Дима, что сейчас работает на месте вашего мужа… вы с ним познакомились до смерти Арсения или позже?
Аверьянова повернула ко мне вдруг вспыхнувшее лицо и с нотками возмущения воскликнула:
— На что вы намекаете, Игорь Степанович, что я… я… и Дима… что мы… — она округлила глаза и чуть не задохнулась от переизбытка чувств.
Я знаю, что перебивать даму неприлично, но тем не менее перебил, а то еще действительно задохнется от возмущения.
— Да ни на что я не намекаю, Екатерина Арэтовна, — сказал я, поморщившись, давая понять Аверьяновой, что говорит она ерунду. — Просто надо же выяснить, какая обстановка сложилась вокруг вашего покойного супруга и что за люди его окружали.
— Но я ни в чем не виновата, Игорь Степанович! Что за глупости? Я… я… — не находя слов, молодая женщина отвернулась от меня и, уставившись в окно, засопела. — Зачем бы я тогда нанимала вас?! — наконец справившись с охватившими ее чувствами, произнесла Аверьянова.
— Вот именно! — поддакнул я с улыбкой, стараясь разрядить накалившуюся вдруг в машине обстановку. — Вас никто ни в чем не подозревает. Но вы не ответили на мой вопрос…
Дамочка вновь засопела.
— Я знаю Диму давно, — выдала она, бросив на меня косой взгляд. — Но между нами ничего не было и нет, если это вас интересует. Только отношения работодателя и работника. — Голос ее чуть смягчился. — Поверьте, Игорь Степанович, он в самом деле очень хороший работник.
— Никто и не сомневается, — проговорил я как человек, который задал безобидный вопрос и теперь недоумевает, с чего это вдруг его собеседник раскипятился.
— Нам сюда! — буркнула Аверьянова, указывая на появившееся впереди шестиэтажное здание больницы сталинской постройки. — Вернее, чуть дальше. Вон, видите, справа автостоянка?
Я свернул туда, куда указывала Екатерина, и припарковался на крохотной придорожной стоянке рядом с забором, за которым располагалось невзрачное приземистое одноэтажное здание морга. Вот так в жизни человека и бывает: рождается он в светлом просторном здании роддома, а заканчивает свой путь в сером невзрачном здании на задворках какой-нибудь больницы.
Первое, что бросилось в глаза, когда я вместе с дамочкой покинул автомобиль, это расположенный напротив морга через дорогу мясной магазин, реклама на котором громадными буквами гласила: «МАГАЗИН МЯСНОВ: ВСЕГДА СВЕЖЕЕ МЯСО». Да уж, для рубрики «черный юмор» нарочно не придумаешь. Конечно же, на этот прикол я Екатерине указывать не стал, она и без того стала мрачной, видимо, накатили воспоминания, связанные с недавними событиями, когда Аверьянова забирала из морга своего покойного мужа.
Миновав калитку, мы приблизились к зданию и, поднявшись всего лишь по двум ступенькам крыльца, вошли в пустынный холл морга. Да-а, мрачное место — один только запах, свойственный таким заведениям, чего стоит… Пол и стены в кафеле… Стала понятна фраза: холодно, как в морге. В холле действительно было прохладно, но эта прохлада не действовала умиротворяюще, как действует на человека после жаркого дня прохлада помещения, а как-то пронизывающе, навевая мысли о том, что прохлада здесь предназначена не для комфортного пребывания живых, а для сохранения на некоторое время в законсервированном состоянии мертвых.