– А боль? Ты чувствовал ее, когда умирал?
– О да, – сказал он, не поднимая глаз. – Я предпочел бы умереть от пули в лоб.
Венди поежилась и взяла в ладони горячую чашку.
– Питер, мне жаль, – начала она, но он перебил:
– Я должен попросить прощения. Мне не следовало так с тобой поступать. – Он говорил тихо, глядя на чашку в руках Венди. – Я видел твой взгляд и не понимал, чего ты боишься, ведь ты в безопасности. Теперь, кажется, понял.
Он помолчал около минуты.
– Ты ешь, ешь, – кивнул он на поднос. – Сегодня я хочу тебе кое-что показать.
Венди потянулась за сэндвичем, но рука замерла на середине пути. Жуткие ходячие лохмотья привиделись как наяву, их крики и рявканья отозвались в голове.
– Скажи, а ты не скучаешь по дому? У тебя есть мама или…
– Мама… – произнес Питер медленно, точно пробуя слово на вкус. Его глаз уставился в одну точку, куда-то сквозь Венди. – Шла битва с боссом, – продолжил он. – Я остался один против него, жизни утекали с каждой секундой. Дело было в порту, там над платформой висел контейнер на тросах. Я подпрыгнул и попытался подтянуться, но сил не хватало. Паук был уже близко. Он тоже ослаб и волочил ногу, но тем не менее приближался.
Мама вошла в комнату и поставила на стол голубую чашку: «Я принесла тебе чай».
Взбираясь по тросу, я резал в кровь руки, и полоска жизни достигла критической отметки, оставалось немного. Я еще никогда не был так близок к цели.
«Когда ты уже повзрослеешь?» – спросила мама.
«Не хочу взрослеть! – заорал я. – Хочу остаться таким, как сейчас. Это моя жизнь».
Я рывком подтянулся и вполз на крышу контейнера. Перерезал трос и вместе с контейнером полетел туда, где стоял босс. Контейнер припечатал его к платформе. Я выдохнул, сделал глоток чая и посмотрел вниз. Глаза Паука тускнели, а на бледном лице появилась усмешка, от которой у меня похолодела спина. Потом над портом раздался хохот. В этот момент я почувствовал боль во всем теле, каждая полученная рана дала о себе знать. Из ладоней потекла кровь. Я застонал вместе с ветром и только тогда понял, что лежу на контейнере под ночным небом и держу в руках голубую чашку – все, что осталось у меня от мамы и моей прежней жизни.
Питер посмотрел в сторону. Венди проследила за его взглядом. На тумбочке возле кровати стояла голубая чашка на белой салфетке.
– И ничего нельзя сделать?
Парень помотал головой.
– Я все испробовал, даже создал свой оцифровщик. С помощью Умника, конечно. Он компьютерный гений. Похлеще твоего брата. В игру зашел чисто потестить формат, а она его засосала. Вирта… она, понимаешь, будто чувствует, кто ей нужен.
– Но как такое вообще возможно?
– Думаю, в игру встроен какой-то код. Не знаю, магия чисел. Может быть, создатель игры собирался переместиться сам и не подозревал, что игра затянет и других.
Он соскочил с кровати и попятился к двери.
– Но разве не этого я хотел? – закричал он, разводя в стороны руки. – Многие мечтают о Вирте, но лишь единицам дается шанс. Скажи, я крут?
Венди вздохнула. Минутка откровений прошла. Прежний Питер вернулся.
Глава 10. Хладнокровное убийство
– Иди сюда! – Питер поманил Венди к мониторам и широким жестом обрисовал серо-коричневые квадратики с картинками. – Куда бы ты хотела отправиться?
Венди обвела мониторы взглядом и указала на картинку с изображением бара «Боевой пук».
– Я видела полицейскую ленту и нарисованный контур тела на асфальте. Это ведь был не зомби? Что там случилось?
– Хладнокровное убийство, – задумчиво произнес Питер. – Но справедливое.
– Справедливое? То есть убийцей был ты? – осторожно спросила Венди, поднимая на него взгляд. Он смотрел на квадратик с баром, но из-за неподвижного белого глаза трудно было понять его эмоции.
– Их было трое с ружьем, а я один. Но с пистолетом. Трое на одного, по-твоему, справедливо?
– А тот человек тоже воскреснет, как ты?
– Мужик из бара? Ясное дело, да. Ну, давай, скажи, что ты об этом думаешь?
Он перевел взгляд на Венди.
Та вздохнула, собираясь с силами, но вышло все равно не вполне убедительно.
– Что ты жестокий человек и совершенно не понимаешь чужую боль. Ты становишься циником, как… – Она задумалась на секунду, но первое, что пришло в голову, по-видимому, и было правдой. – Как близнецы.
Питер рассмеялся и шагнул к Венди.
– Значит, я жесток и циничен? – спросил он, придвигаясь ближе, но Венди отступила, потом еще на шаг и еще, пока не уперлась в стену.
– Значит, я причиняю другим боль? – Питер оперся на стену ладонью, глядя сверху вниз.