Деда? Значит, тот, кто говорит — внук Волкова? Наследник?
У Вани кружилась голова. Ноги стали ватными. Газ действовал.
«Я не умру здесь», — подумал он. — «Я не стану файлом».
Он посмотрел на свою правую руку. Изолента начала отклеиваться от пота. Свет под кожей пульсировал в такт тревоге.
У него не было выхода. Кроме одного.
Вниз.
Пол в зале был сделан из технических плит. Под ними — кабели. Много кабелей. Те самые «анаконды», идущие к старому компьютеру.
Ваня упал на колени. Он сорвал изоленту. Его рука сияла как факел.
— Я не мышка, — прохрипел он. — Я вирус.
Он ударил светящейся рукой в пол, прямо в стык плит. Но он не просто ударил. Он представил, как его рука превращается в корень. Как она прорастает сквозь металл, сквозь бетон, туда, где лежит настоящая земля.
Магия Леса против Технологии Города.
Бетон треснул. Из разлома вырвался не свет, а… ветка. Живая, толстая ветка дуба пробила пол, разшвыряв плиты. За ней вторая. Третья.
Архив затрясло. Древние шкафы начали падать, как домино.
— Что ты делаешь?! — в голосе из динамиков прозвучал страх.
— Прополку! — крикнул Ваня.
Пол под ним провалился.
Ваня полетел в темноту, в клубок оживших кабелей и корней, которые подхватили его, как гамак. Он падал сквозь уровни, сквозь перекрытия, все глубже, туда, где заканчивалась власть «МегаКорпа» и начиналась территория, которую забыли даже карты.
Последнее, что он слышал перед тем, как потерять сознание от газа, был яростный вопль сирены, тонущий в грохоте ломающегося металла.
«архаичный» сервер или ИИ, который помнит историю до того, как ее переписали.
ГЛАВА 7: Зеркало Бабы Яги
«Ошибка 404: История не найдена. Запрашиваемый период времени удален по решению Администратора. Хотите посмотреть котиков?»
— Стандартный ответ поисковика «Сварог-Search»
«Кто старое помянет — тому глаз вон. А кто старое забудет — тому оба вон, и еще мозги форматнуть в придачу».
— Надпись мелом на стене в Секторе -20
Ваня очнулся от запаха супа.
Настоящего супа. Не синтетического бульона из тюбика, а густого, наваристого аромата грибов, картошки и укропа. Этот запах был таким неуместным здесь, в темноте, что Ваня решил, что умер и попал в рай для голодных школьников.
— Очнулся, касатик? — проскрипел голос. — А я уж думала, в компост тебя списать. Уж больно ты побитый.
Ваня открыл глаза.
Он лежал на куче старых материнских плат, накрытый лоскутным одеялом, сшитым из рекламных баннеров двадцатилетней давности. Над головой висели пучки сушеных трав вперемешку с гирляндами из оптоволокна.
Комната напоминала избушку, но построенную внутри гигантской вентиляционной шахты. Стены были из ржавого металла, но на них висели тканые ковры. В углу горел очаг — настоящая печка-буржуйка, в которой весело трещали… дискеты?
А у печки стояла она.
Баба Яга выглядела как сбой в матрице. На ней был старый вязаный свитер с оленями, поверх которого была наброшена жилетка-разгрузка с кучей карманов, набитых отвертками и чипами. Седые волосы были стянуты в пучок, пронзенный паяльником вместо шпильки. Но самое странное — ее ноги. Одна нога была в шерстяном носке и тапочке. А вторая — от колена вниз — была сложным механическим протезом из латуни и шестеренок, который тихо поскрипывал при каждом шаге.
— Костяная нога? — сипло спросил Ваня.
— Титановая, сплав ВТ-6, — поправила старуха, помешивая суп в котелке. — Списанная деталь от шагающего экскаватора. Ешь давай. Тебе регенерацию запускать надо.
Она протянула ему миску. Ваня сел. Тело ломило, но переломов, кажется, не было.
— Где я?
— В Секторе Минус Двадцать. Техническое подполье. Сюда даже крысы-дроны не спускаются — сигнала нет. Я тут живу. Храню то, что наверху никому не нужно.
Яга села напротив, на ящик с надписью «Осторожно! Радиоактивно» (надпись была зачеркнута маркером, и приписано «Соленья»).
— Ты натворил делов, Иван, — сказала она, прищурившись. Глаза у нее были разного цвета: один карий, другой — бельмо, в котором бегали строчки кода, как в терминале. — Обвалил перекрытия в Архиве. Нарушил покой Волкова-младшего.
— Вы знаете про Волкова? — Ваня чуть не поперхнулся супом.