Они всплыли.
Теперь вокруг был лес.
Но не Лесной Сервер, к которому Ваня привык. Этот лес был слишком идеальным. Деревья одинаковой высоты, листья — одного цвета, птицы — одинаково правильные. Над деревьями висело искусственное солнце, нарисованное в виде улыбающегося смайлика.
— Детский сектор, — пояснила Маша. — Сюда Сварог отправляет сны для малышей. Всё мило, безопасно и… скучно до зубовного скрежета.
Из-за деревьев выглянуло нечто.
Сначала Ваня подумал, что это ребёнок. Но приглядевшись, понял: это пластиковая кукла. Шарнирные руки, нарисованная улыбка, глаза-пуговицы.
— Играть будешь? — спросила кукла механическим голосом.
За ней потянулась цепочка таких же.
— Не тормози, — Маша схватила Ваню за руку и потащила дальше. — Эти не опасны, но если с ними заиграться, можно забыть, зачем пришёл.
— Ты здесь давно? — спросил Ваня.
— Три года земного времени. Здесь это… вечность, — ответила Маша. — Сначала я хотела просто спрятаться. Потом увидела Гниль. И поняла: если ничего не сделать, через пару лет у нас будет идеально мёртвый город.
Они вышли на поляну.
Посреди поляны на пеньке стоял старый, потрёпанный ноутбук. Такой Ваня видел только в музеях техники. Экран был треснут, клавиши стёрты.
— Это что? — спросил он.
— Наш рабочий стол, — Маша улыбнулась. — Здесь будем собирать «патч».
Но пока она говорила, воздух дрогнул.
По поляне, как ветер, прошёлся шёпот: «Не вмешивайтесь… Не надо… Всё под контролем…»
Деревья на секунду почернели, словно их облили чернилами. На их коре вспыхнули надписи: «СТАТИСТИКА В НОРМЕ», «ЖАЛОБ НЕТ», «ГРУСТЬ ОТМЕНЕНА».
— Видишь? — Маша нахмурилась. — Это Гниль шепчет. Она здесь тоже. Она не любит, когда кто-то меняет сюжет.
К краю поляны стянулось тёмное пятно. Оно поднялось, приняв vaguely-человеческий силуэт. Но вместо лица — пустая маска, на которой бегали зелёные галочки: «ВСЁ ХОРОШО».
— У нас мало времени, — сказала Маша. — Начинаем сборку.
Она активировала ноутбук. Экран ожил, хотя явно не должен был. На нём появились три пустых ячейки, подписанные: «СТРАХ», «НАДЕЖДА», «ЛЮБОВЬ».
— Это ядро патча. Нужны три сильных воспоминания, — сказала Маша. — Твои. Мои слабые — их почти съела Гниль. Я буду держать оборону.
Тёмная фигура сделала шаг вперёд. От её стоп по траве расползались чёрные пиксели, прожигая зелень.
Маша из воздуха выдернула пылающий символ — что-то вроде firewall.exe, — и швырнула его в тень. Вспыхнула синяя вспышка, тень отпрянула, но не исчезла.
— Быстрее, Ваня!
Он сел перед экраном.
СТРАХ.
Он вспомнил ночь кода. Шорох в стене. Лягушонка, вылезшего из глюка. Но это уже стало почти привычным. Он копнул глубже.
Всплыло другое.
Он маленький. Ему шесть. Он стоит в толпе на станции метро. Мама отвлеклась на сообщение. Поток людей несёт его вперёд, прочь от неё. Взрослые выше, лица размыты. Воздух густой, пахнет железом и потом. Он кричит, но его не слышат.
Ощущение: меня нет.
— Нашёл, — прошептал Ваня.
Он коснулся экрана. Картинка оторвалась от него, свернулась в клубок и легла в ячейку «СТРАХ». Экран дрогнул, показав тот самый поезд, ту же толпу — только в виде данных.
Тень закричала: «НЕНУЖНОЕ! УДАЛИТЬ!» — и метнулась к ноутбуку.
Маша встала между ними, раскинув руки.
— Отвали, мусорный мешок, — рявкнула она. — Это наш багфикс!
Она ударила по земле ногой. Из-под её кед вылетела сетка из светящихся линий, опутав тень. Та зашипела, но всё равно продолжала ползти.
НАДЕЖДА.
Ваня заставил себя не отвлекаться. Он вспомнил день, когда впервые сумел оживить старый дрон, списанный школой.
Все говорили: «Это хлам, выбрось». А он сидел до ночи, перебирая плату, запаивая дорожки. Когда дрон вдруг дрогнул, пискнул и неуклюже пополз, у Вани внутри что-то вспыхнуло. «Я могу. Даже если никто не верит».
Это было не счастье-праздник, а тихое, тёплое сияние внутри.
Он вложил это ощущение в ячейку «НАДЕЖДА». Экран мигнул жёлтым.
Тень рванулась особенно яростно, заметив вторую ячейку. Пиксельные когти скребли по защитной сетке Маши.
— Ещё одно! — крикнула она. — Иначе патч будет однобоким!
ЛЮБОВЬ.
Ваня закрыл глаза.