Он уже отдавал часть воспоминаний. Рыбалка растворилась. Папино лицо тускнело.
Но одно воспоминание держалось крепко.
Он был болен. Высокая температура, всё плывёт. Мама сидит рядом, не втыкая в интерфейс, а просто сидит. Меняет мокрое полотенце на лбу, шепчет сказки про Ивана-царевича, который пошёл в тёмный лес и не испугался. В её глазах — усталость. И бесконечная забота.
И мысль: «Если я умру — она будет плакать. Я не хочу, чтобы она плакала».
Ваня понял, что это — оно. Не романтика, не поцелуи. Любовь как ответственность за другого.
— Забирай, — выдохнул он.
В груди кольнуло, как от инъекции. Воспоминание потянулось из него, как нитка. На секунду ему стало страшно: а вдруг я больше не почувствую к маме ничего?
Но нитка оборвалась аккуратно, оставив тонкий след. Боль — но не пустоту.
Ячейка «ЛЮБОВЬ» вспыхнула золотом.
Ноутбук задрожал. Три ячейки слились в одну, образовав сияющий диск — словно миниатюрное солнце.
— Готово! — крикнул Ваня.
В этот момент защитная сетка Маши лопнула.
Тень рванулась вперёд, вытягивая к ним щупальца.
Ваня успел только инстинктивно поднять руку с диском.
Свет ударил.
Тень завизжала, отлетая назад. Там, где её касались лучи, маска «ВСЁ ХОРОШО» трескалась, и под ней проступали другие слова: «Мне больно», «Мне страшно», «Мне одиноко».
— Видишь? — прохрипела Маша, удерживая обессилевшую сетку. — Она не ненавидит нас. Она ненавидит то, что её заставили молчать.
Лес вокруг них пошёл рябью и рассыпался, как декорация.
Они снова оказались в зале Ядра, перед сферой Сварог. Только теперь Гниль заметно шевелилась, отступая от места, где сиял собранный диск.
— Время, — сказала Маша. Лицо у неё было бледным. — Я открою тебе порт глубже — в личный слой Светы. Туда Гниль надёжнее всего спрятала корень.
Она положила ладони на поверхность сферы. Свет пробежал от её рук по золотым линиям. В Гнили раскрылась чёрная трещина — вход, откуда веяло холодом.
— Там — её кошмары, — предупредила Маша. — Но теперь ты не пустой. У тебя в руках всё, чего она лишена. Если дойдёшь до неё — просто вставь патч в её сердце. Остальное сделает она сама.
— А ты? — спросил Ваня.
— Я буду держать канал, чтобы тебя не выкинуло, — улыбнулась Маша. — И постараюсь не умереть второй раз.
Ваня усмехнулся, хоть и криво.
— Договорилась, напарник.
Он крепко сжал диск. Тот обжигал ладонь.
И шагнул в трещину.
Холод ударил в лицо. Мир вокруг растворился в чёрно-серых тонах.
Где-то далеко, на границе сознания, снова прозвучал голос Маши:
— Подключение к личному ядру. Локация: «Кошмар Светы №1». Держись, Ваня. Там страшно. Но ты не один.
Акт III: Кульминация и выбор
ГЛАВА 10: В Ядре
«Виртуальная среда "CoreDream". Предназначена для тестирования эмоциональных алгоритмов. Внимание: включение режима "Боль" запрещено политикой безопасности.»
— фрагмент старой техдокументации
«Сны — это способ мозга говорить то, что ему не дают сказать вслух.»
— комментарий Бабы Яги на полях
Падение было другим, чем раньше.
Если транспортный туннель был похож на лифт, то сейчас Ваня проваливался в колодец, выложенный зеркалами. В каждом зеркале мелькали кадры: девочка на детской площадке, лаборатория, темный коридор больницы, окно, за которым идёт дождь.
— Это её воспоминания, — прошептал голос Маши где-то далеко, словно через воду. — Не трогай их сейчас, иначе утонешь. Смотри вперёд.
Ваня сжал в руке диск — Патч Души. Он был единственной яркой точкой света в сгущающемся мраке.
Наконец падение кончилось.
Он стоял в коридоре.
Стены — серые, без окон. Лампы под потолком мерцали холодным белым светом. Пол — линолеум с серыми квадратиками. Всё до боли знакомо и ужасно. Ваня не сразу понял, почему.
Потом догадался: это больница. Почти как та, где лежал его дед, только чище и пустее.
В конце коридора — дверь. На ней табличка: ПАЛАТА 2210.
— Кошмар №1, — сказал голос Маши. — Момент, когда Света поняла, что из этой палаты нет выхода.
— Ты со мной? — спросил Ваня.
— Да. Но здесь меня почти не видно. Это её голова, её правила. Я могу только шептать.
Ваня вдохнул и пошёл к двери.
Она открылась сама.
Внутри было слишком светло. Белые стены, белые приборы. На кровати — девочка. Та самая, что Ваня видел в Зеркале. Света. Только здесь она выглядела живой: бледной, худой, но живой. Рядом — мужчина в халате, Волков.