Он быстро проглотил безвкусную кашу, накинул куртку с терморегуляцией и вышел в подъезд.
На улице на него обрушился город.
Москва была похожа на гигантскую микросхему, которую кто-то попытался натянуть на старый лес, но забыл выкорчевать пни. Огромные башни из стекла и «умного» бетона пронзали небо, соединяясь прозрачными трубами переходов. Между ними, как рой светлячков, сновали дроны доставки. В воздухе висели голограммы: курсы нейровалют, погода (ясная, +18, ветер юго-западный), портреты лучших работников месяца.
Все шли, уткнувшись взглядом в пустоту — читали свои ленты новостей прямо в голове.
Ваня шел иначе. После ночного визита лягушонка он чувствовал себя странно. Словно кто-то снял с объектива защитную пленку. Цвета казались слишком резкими. Звуки — слишком громкими.
На перекрестке, возле старой трансформаторной будки, которую почему-то не снесли при последней реновации, Ваня остановился.
Будка гудела. Но не ровно и монотонно, как положено технике, а с надрывом. Бззз-хррр-бззз.
Ваня подошел ближе. На ржавой дверце висел знак «Опасно! Высокое напряжение», а поверх него — свежая наклейка какой-то музыкальной группы.
— Помоги… — прошелестело в голове.
Ваня дернулся. Это не был голос из нейроимпланта. Голос системы всегда звучал четко, чисто, прямо в ушной нерв. А этот звук шел снаружи. Как шорох сухих листьев по асфальту.
Он огляделся. Люди текли мимо серым потоком. Дрон-уборщик деловито сметал пыль у бордюра. Никто ничего не слышал.
Ваня присел на корточки перед будкой. Внизу, там, где кабели уходили в землю, бетон раскрошился. Из трещины торчал пучок оптоволокна.
Обычно оптоволокно — это просто стеклянные нити в пластиковой оплетке. Но эти…
Ваня протянул руку, но не коснулся.
Провода шевелились. Они сплелись в тугой узел, который пульсировал слабым голубоватым светом. И самое жуткое — они проросли. Тонкие, светящиеся корешки впивались в бетон, а на пластиковой изоляции набухли крошечные почки.
Цифровые почки.
— Зажало… — снова прошелестело. — Больно…
Ваня увидел, что тяжелый кусок отвалившейся штукатурки придавил один из кабелей-корней.
— Ты живой? — одними губами спросил Ваня. Он чувствовал себя идиотом. Разговаривать с трансформаторной будкой в центре Москвы — верный путь к школьному психологу.
Но «узел» мигнул в ответ.
Ваня оглянулся. Камеры наблюдения на столбе смотрели в другую сторону. Он быстро подцепил пальцами кусок бетона. Тот был тяжелым и острым.
— Раз, два… взяли!
Он рванул камень на себя. Бетон подался, с глухим стуком перевернувшись на асфальт.
Кабель, освободившись, тут же дернулся, как змея, и юркнул обратно в темноту под будку. Но перед этим Ваня успел заметить, как «почки» на нем раскрылись, выпустив облачко золотистой пыльцы.
Пыльца осела на рукаве его куртки. Ваня попытался ее стряхнуть, но она впиталась в ткань, оставив легкое свечение.
— Эй, парень! — гаркнул кто-то сверху.
Ваня подскочил. Над ним завис полицейский дрон — черный шар с мигающим красным глазом.
— Нарушение периметра энергоузла. Статья 4.12 Административного кодекса. Отойдите от объекта.
— Я… я просто мусор убрал, — соврал Ваня, пряча светящийся рукав за спину. — Камень упал. Непорядок.
Дрон завис, обрабатывая информацию. Его сканер скользнул по лицу Вани, считывая ID.
— Гражданская инициатива подтверждена. Рейтинг социального одобрения повышен на 0.5 балла. Не опаздывайте в школу, Иван.
Дрон взмыл в небо. Ваня выдохнул.
Сердце колотилось где-то в горле. Он спас… провод? Корень? Духа?
Он посмотрел на рукав. Свечение погасло, но ткань в этом месте стала другой на ощупь. Теплой. И немного шершавой, как кора дерева.
— Ну и дела, — прошептал Ваня.
До школы он почти бежал. Ему казалось, что город теперь смотрит на него иначе. В гудении проводов над головой он слышал шепот. В мигании светофоров видел азбуку Морзе.
А главное — он теперь точно знал: трещина в будке была не единственной.
Весь этот идеальный, блестящий, цифровой город стоял на чем-то другом. На чем-то древнем, что пыталось пробиться сквозь асфальт.
И это «что-то» просило о помощи.
Школа встретила его привычным запахом дезинфекции и гулом сотен детских голосов. Ваня прошел через рамку металлоискателя (она пискнула, но джуниор-сержант охраны только махнул рукой) и направился к своему шкафчику.