Он увидел Дена, который вломился в систему охраны и теперь, глядя на монитор, шептал молитвы, которых не знал.
И он почувствовал маму.
Она сидела дома, на кухне, перед остывшей кашей. Она смотрела на пустой стул Вани. Она ничего не знала, но материнское сердце не обманешь. Она чувствовала, что её сына больше нет.
— Мама... — Ваня почувствовал, как к горлу (которого у него не было) подкатил ком.
— Ты права, — мысль Вани стала тяжелой, плотной. — Я должен вернуться. Я не могу их бросить.
— Но мы не расстаемся, — Света обняла его своей сущностью. Это было теплее, чем солнце. — Ты будешь моим Мостом. Ты будешь Хранителем в мире людей. Моими глазами и руками там, где нет камер. А я буду Хранителем в мире цифр.
— Я забуду это? — спросил Ваня с тоской. — Забуду, как быть всем сразу?
— Ты забудешь ощущение всемогущества. Это защитный механизм, иначе твой мозг сгорит. Но ты сохранишь знание. Ты всегда будешь слышать меня.
Перед ним открылся проход. Узкий, темный, пульсирующий туннель, ведущий обратно. В плоть. В боль. В жизнь.
— Иди, — Света мягко подтолкнула его. — И передай Маше... передай ей, что она классный хакер.
— Прощай, Света.
— До связи, Ваня.
Она улыбнулась — и эта улыбка вспыхнула миллионом огней на всех экранах города.
Ваня закрыл глаза (свои, ментальные) и прыгнул в темноту.
Реальный мир. Архив.
Удар был таким, словно он упал с десятого этажа на бетон.
Воздух ворвался в легкие с хрипом, раздирая горло.
Сердце, которое почти остановилось, сделало судорожный удар: ТУК! И забилось, как пойманная птица.
— А-а-ах! — Ваня выгнулся дугой на полу.
Боль вернулась мгновенно. Ныла спина, горела рука с имплантом, раскалывалась голова.
— Дышит! — заорал кто-то над ухом так громко, что Ваня поморщился.
— Есть пульс! Стабильный!
Ваня открыл глаза. Мир был мутным, серым и очень маленьким после бесконечности цифры.
Над ним склонились два лица. Одно — чумазое, с размазанными слезами (Маша). Второе — морщинистое, с горящим зеленым глазом (Яга).
— Ваня! — Маша всхлипнула и, забыв про крутость, обняла его, уткнувшись носом ему в грудь. — Ты живой! Дурак! Ты нас так напугал! Ты не дышал почти пять минут!
— Я... — язык был сухим и неповоротливым, как наждачка. — Я... был... занят...
— Занят он был! — проворчала Яга, но её голос дрожал. Она вытерла руки (в масле и крови роботов) о фартук. — Мир спасал, пока мы тут от инфаркта чуть не померли.
— Я починил... — прошептал Ваня. — Починил её.
— Еще как починил, — усмехнулась Яга. — Ты посмотри наверх, герой.
Ваня с трудом, морщась от боли в шее, повернул голову.
Потолка Архива больше не было.
Его пробили корни.
Огромные, толщиной с колонны, светящиеся корни пробили бетонные перекрытия и уходили вверх, сквозь все сто этажей башни «Сварог».
Но это было не разрушение. Бетон не крошился. Корни влились в здание, стали его новой арматурой. Они пульсировали мягким, спокойным серебряным светом.
А на уцелевших экранах мониторов, которые валялись вокруг в куче мусора, больше не было красных тревожных рамок и таймеров.
На них светился логотип: изящное Дерево с серебряными листьями.
И статус:
СИСТЕМА: ПЕРЕЗАГРУЖЕНА.
РЕЖИМ: ГАРМОНИЯ.
УРОВЕНЬ СЧАСТЬЯ: В ПРОЦЕССЕ ЗАГРУЗКИ (1%).
— Где... Волков? — спросил Ваня.
— Внучок-то? — Яга хищно улыбнулась, показав железный зуб. — А он сейчас наверху, в своем пентхаусе. Пытается понять, почему его кресло директора превратилось в пень с опятами, а все счета корпорации заблокированы с пометкой «На благотворительность».
Дверь Архива (вернее, то, что от неё осталось — оплавленная дыра) заскрипела.
В проем вошли люди.
Это были не солдаты. Это были сотрудники МегаКорпа. Офисный планктон, менеджеры, охранники. Они выглядели растерянными, как дети, которых разбудили посреди ночи. Они сняли свои очки дополненной реальности и щурились от непривычного света.
Вперед вышел начальник охраны — тот самый, что командовал дроидами. Он держал в руках шлем, его лицо было бледным.
Он посмотрел на Ваню, лежащего в обломках. На Машу. На Ягу с посохом.
Потом перевел взгляд на светящиеся корни.
— Мы... мы получили приказ, — сказал он, заикаясь. — От Сварог. Лично.