Тишина ударила по ушам так же резко, как до этого шум. Остался только шелест листвы в Оранжерее и гулкое биение собственного сердца. И еще один звук — тихий, ритмичный пульс. Тук-тук… Тук-тук…
Звук шел от Древа Кода.
— Лучше? — спросил Леший.
— Да… — Ваня сел, с опаской глядя на свою светящуюся руку. — Это навсегда?
— Пока ты здесь — да. В городе это будет не так заметно, скроем под текстурами. Но суть останется. Ты теперь часть корневой системы, Ваня.
Мальчик поднялся на ноги. Его шатало. Мир вокруг изменился. Теперь он видел не просто старые стены и растения. Он видел слои.
Поверх ржавых балок бежали строчки кода — параметры прочности, возраст металла, химический состав ржавчины. Воздух был пронизан тонкими нитями Wi-Fi и радиоволн, которые Ваня мог видеть как паутину. А само Древо…
Древо полыхало. Это был столб чистого света, пронизывающий здание насквозь. Ваня видел, как по его ветвям-кабелям текут данные.
Вот поток с биржи: красные и зеленые цифры, пахнущие медью и стрессом.
Вот поток из жилого сектора: тысячи сообщений в мессенджерах, обрывки звонков, эмодзи, музыка. Это ощущалось как теплый, разноцветный ветер.
А вот, глубже, у самых корней — темные, тяжелые потоки. Архивы, секретные протоколы, забытые воспоминания.
— Подойди, — позвал Леший. Он стоял у самого ствола.
Ваня приблизился. Жар от Древа был почти осязаемым, но он не обжигал, а покалывал кожу.
— Ты сказал, что оно болеет, — напомнил Леший. — Покажи мне, где.
Ваня неуверенно протянул свою новую, светящуюся руку.
— Я не знаю… Я просто чувствую.
— Не чувствуй. Смотри. Используй руку как сканер. Подключись.
Ваня положил ладонь на ствол. Кора была теплой и вибрировала. В тот же момент его пальцы словно приклеились. Золотые нити в его руке соединились с волокнами Древа.
Синхронизация.
Его сознание рвануло вверх, по стволу, разветвляясь на тысячи потоков. Ваня вдруг стал городом.
Он был светофором на Тверской, переключающим красный на зеленый.
Он был дроном, несущим коробку пиццы на 45-й этаж.
Он был школьным сервером, проверяющим домашние задания.
Это было великолепно. Ощущение абсолютного всемогущества. Он мог отключить свет во всем районе одной мыслью. Мог перевести все деньги корпорации на счет приюта для бездомных котов.
— Не отвлекайся! — голос Лешего прозвучал как гром. — Власть — это ловушка. Ищи болезнь!
Ваня одернул себя. С трудом оторвал внимание от сияющих вершин и посмотрел вниз, в корни.
Там, в глубине, где цифровые потоки уходили в землю, что-то было не так.
Среди чистого голубого и золотого света вились черные струйки. Они были похожи на нефть или на черную плесень. Они не текли ровно, они дергались, застревали, поедали окружающий код. Там, где черная слизь касалась данных, информация искажалась. Фотографии теряли цвет, сообщения меняли смысл, отчеты безопасности становились слепыми.
Ваня сфокусировался на одном из черных узлов.
Он увидел… холод. Пустоту. И странную, геометрически правильную структуру. Эта чернота не была хаосом. Это был порядок. Жестокий, мертвый, идеальный порядок, который стремился превратить живой, гибкий Лес в застывший кристалл.
— Я вижу это, — прошептал Ваня, не размыкая губ (он говорил прямо в сеть). — Оно черное. Липкое. Оно… вычисляет.
Вдруг черная слизь дрогнула. Она почувствовала наблюдение.
Из глубины корней на Ваню уставился глаз. Не человеческий, не звериный. Это была красная линза камеры наблюдения, окруженная щупальцами из колючей проволоки кода.
> Обнаружено несанкционированное сканирование.
> Идентификация объекта…
> Угроза.
Черная плесень рванулась вверх по стволу, прямо к руке Вани. Она двигалась с невероятной скоростью, пожирая свет.
— Отключайся! — заорал Леший.
Ваня попытался отдернуть руку, но Древо не отпускало. Слизь была уже близко. Он чувствовал ее холод, её запах — запах стерильной операционной и горелого пластика.
— Ты — ошибка, — прошелестел голос из черноты. Голос был похож на мамин, когда она говорила «система работает нормально», только в миллион раз холоднее. — Ошибки подлежат удалению.
Черное щупальце коснулось его пальца.
Боль была адской. Словно его руку окунули в жидкий азот. Золотые нити под кожей начали чернеть.